Чтение онлайн

– Как же ты его узнала? Сколько лет прошло?

– Сердце подсказало, да и фотокарточка есть у нас. А может и не он был, но что же он тогда мне крикнул: "доченька"?

– Наверное, он знал, что это ты. Приходил, может, к школе, к дому, прошептала уже совсем тихо Вика, - спите, мои родные, спокойной ночи.

Есть хотелось нестерпимо. Голод приходил не с мыслью о еде, а с болью в желудке, перемалывающем тяжелыми жерновами самое себя. Они уже не то, чтобы хотели есть, а теряли сознание от голода, от чего лучшим лечением был бы сон. Но им нужно было идти.

Пару раз

они набредали на колючую проволоку, хотя за ней шел такой же лес, потом выходили на свалки близлежащих хуторов. Прибарахлились пустой консервной банкой, у которой оказалось острая неоторванная крышка. Сделали надрез на березе, Лена как-то ухитрилась ту банку вставить в ствол. Собрали горчащего сока. Шли по лесу теперь спокойно, не торопясь, не зная, что будут делать дальше, когда лес закончится.

– Может, попроситься к кому-нибудь? Присмотреть старичков каких...предлагала Валя, - А вдруг не прогонят.

– А вдруг они родители убитых нашими фрицев?

– Что же делать?

К концу второго дня и весь третий они напрягали слух от каждого слабого треска, по часу готовились, чтобы перебежать лесную ли дорогу, поляну ли, небольшое поле, поросшее травой. Где-то невдалеке слышалось тарахтенье то ли молотилки, то ли мотоциклетов, долетали до них и звуки железной дороги. Они пошли на звук поезда и вскоре наткнулись на железнодорожную насыпь. Впереди увидели небольшой мосток через реку. Мосток не охранялся, и девочки, пересилив себя, перебежали по нему через речку, пока было тихо. С той стороны, крепкого, как боровик, мостка, когда она его пробегала, Вика заметила угол леса и поле, на котором, по краю, расположилось несколько сельских домов. Они перебрались через насыпь и долго наблюдали за деревенькой.

– Во-первых, вот бегает кура, - шепнула Валя, - беги сюда, дурочка.

– Во-вторых, на самом конце улицы - водокачка, - углядела Лена.

– У тебя вода под боком, про речку забыла?

Тут только они опомнились, рванули обратно к реке, спустились к воде и напились. Потом они скинули с себя одежду и немного ополоснулись, радуясь, что солнце пекло все жарче и жарче. К счастью, поездов долго не было, они успели собраться и убежать в кусты перед самым носом одинокого дизеля.

– Теперь о еде. Нужно дождаться ночи, обойдем деревню с той стороны, с задов проберемся в огороды. Может и повезет.

Девушки снова спустились к речке и пробрались в ту часть леса, которая простиралась за деревней. Речка ушла прямо в глубь леса, девочки свернули влево и вскоре, действительно, вышли к огородам.

Огороды были еще черны - никакой провизии на них и духу не было. Во дворах ходили люди, не замечая, как из дальнего леса за мелкой сеткой общей ограды на них устремились взгляды голодных, излохмаченных и осунувшихся девушек.

Один раз из-за кустов на дорожке, идущей за участками, отстоящими друг от друга метров на десять, они увидели двоих людей, женщину годов пятидесяти и, видимо, ее дочь. Те шли в лес с котомками и сумками.

– Никто не видел, из какого дома они вышли?
– спросила Вика.

– Я видела, вон из того, что ближе с дорожке.

Дом и впрямь глубже других вдавался в лес,

но его отделяли от девчат густые ряды елок, прямо непроходимые заросли. Пришлось протискиваться через них вслепую.

Они долго присматривались к дому, и когда убедились, что дом точно пуст, решились на вылазку.

– Валя, будешь следить за соседними домами, Лена за дорогой. Я за домом, ползем очень медленно, не привлекая внимания. Нашу одежду, правда, и так уже от земли трудно отличить.

Крыльцо выходило во двор. Это был кирпичный дом, с высокой острой, словно обрезанной в самом верху, черепичной крышей, дверь была стеклянная, а к дому, на одном уровне с крыльцом прилегал небольшой сарай.

– Сразу в сараюшку тыркаемся. Оттуда легче в жилище пройти.

За счет того, что дом стоял не на одном уровне с другими хуторками, из окон окружающих домов сарай был не виден, но огород и дорога к нему, а тем более оградительная сетка участков... Они подползли под ней медленно, придерживая ее друг для друга и медленно перебежали дорогу. Потом перебежками от дерева к другому дереву, приблизились к участку, прилипли к калитке, которая полностью скрыла их от соседних домов. Калитка оказалась добротной, металлической и запертой на настоящий английский замок. Низкий стриженый кустарник вдоль забора они преодолели отчаянно. Дверь сарая оказалась лишь припертой доской, девочки забежали в него. В ту же секунду раздалось бурное кудахтанье.

– Ну, что, как, Валя? Никого?

– Никого. Пошли в дом.

– Погоди, приоткройте-ка дверь.

В сарае они нашли старую куртку большого размера и несколько яиц, которые мгновенно выпили. Дом был заперт, но девочкам повезло, под ковриком они нашли ключи.

Вторую ночь девочки ночевали в стогу, под открытым небом. Они два года не были так сыты. Сумка их была набита колбасой, хлебом и медом, бутыль с водой торчала у Валюши из-за пазухи. Прихватили одежду.

– А видали в доме фотографии на комоде? Их-то мужики сейчас людей убивают, душат, а этим хоть бы хны, живут припеваючи и радуются, - сказала Вика.

– Далеко мы ушли, как думаешь?
– спросила Валя той ночью, зарывшись в стогу, как в сугробе, - Может, и искать перестали?

– То-то по дороге фрицы шастали, когда мы в доме сидели, - вставила Лена.

– Может, обычный объезд?

– Еда у нас есть. Одежда городская. Очень даже ничего одежда. Завтра пойдем вдоль путей, прийдем в какой-нибудь город, а там и затеряемся. Найдем выход. Найдем.

– Звезды-то, девочки, как на Дону, - вздохнула Валя, - Неужели он еще есть где-то, Дон, Ростов, сестра и батя...

– А вот девочки, если б вам сказали, что все так будет, и что Советский Союз враги захватят, и вас в плен возьмут, вы б заранее согласились бы в нашей стране жить?
– прошелестела Лена через солому,

– Да ты что Лелька?
– зашевелилась Вика, - Кто же это нашу страну захватил, ты погляди, какая она большая, что с ней можно сделать. Мы, конечно, не знаем, что там со Сталиным, с Москвой сделали, но хоронить СССР рано. Ты ж видишь, на днях бомбили где-то невдалеке. И на той неделе. Значит, кто-то еще борется.