Чтение онлайн

— Тихо! — сказал он и не услышал собственного голоса.

Сватов, не отрывая взгляда от фотографии, упал в кресло. Повисла тишина. К Шихову вернулась прежняя уверенность. Он — командир, он по-прежнему командир, экипаж в сборе, и нужно принимать решение… Но какое? Куда лететь и зачем? Открывать новые миры, искать планеты с братьями по разуму? Но если до сих пор таких не нашлось, то где гарантия, что они вообще существуют? И зачем их искать, если самое дорогое, что было у человечества, — родная планета — потеряно? Ну, а даже если и найдем — что дальше?..

…В кабинет, постучав, вошла секретарша, и Мохову пришлось прервать чтение.

— Иван Сергеевич, у нас небольшое чепе: десятый «В» вместо урока литературы пошел

на урок астрономии вместе с десятым «А».

Директор с явным неудовольствием закрыл папку.

— Сейчас иду, разберемся, — бросил он и торопливо, даже чересчур торопливо вышел из кабинета.

Перед кабинетом астрономии стояли учительница литературы Лидия Семеновна и физик Лушников, жестом остановивший собиравшегося рывком открыть дверь директора.

— Иван Сергеевич, — зашептал физик, — давайте войдем тихо, незаметно, заодно и послушаете, что говорит этот так называемый учитель астрономии. Это же антинаучный бред! Вы представляете, он им сказал, что Ньютон ошибся…

— Да?! — удивленно вскинул брови Иван Сергеевич. — Я об этом уже слышал, точнее читал…

— И где же вы такое читали? — пробормотал Лушников.

— Неважно, потом об этом… но как же нам войти незаметно?

— Не беспокойтесь, — закивала Лидия Семеновна. — На меня, когда я вошла, никто не обратил никакого внимания.

— Ну что ж, давайте попробуем.

Действительно, все трое, войдя в класс, остались незамеченными. От увиденного Иван Сергеевич опешил. Во-первых, все столы были повернуты к противоположной от классной доски стене и ученики сидели спиной к вошедшим. Во-вторых, в классе стоял полумрак: шторы на окнах были задернуты. А в-третьих, на стене, к которой были устремлены взгляды учеников, вместо портретов физиков и математиков, как на экране, пылали расползающиеся во все стороны бесформенные обломки то ли какого-то космического тела, то ли корабля. «Хм, фильмами уважение завоевывает», — подумал Иван Сергеевич, намереваясь прервать происходящее. Но в это время раздался голос учителя астрономии, тенью отделившегося от стены.

— Итак, мы посмотрели, как вспыхивают сверхновые, и обсудили, почему это происходит. А теперь вернемся, как вы и просили, к машине времени. Конечно, оказаться в прошлом невозможно, но увидеть прошлое — вполне по силам. Как это сделать?

— Обогнать луч света, — выкрикнул кто-то из учеников.

— Правильно! От планеты, как и от любого космического тела, отражаются лучи света. Если поймать такой отраженный луч через несколько лет после того, как он отразился, то можно увидеть, что происходило в момент его отражения. Но для этого нужно его обогнать, а это не так уж и сложно. Что такое скорость света? Это частный случай одного из протекающих в космосе процессов, а частный случай возводить в абсолют ошибочно. Как обогнать луч света, мы поговорим позже, а сейчас, в оставшееся до конца урока время, заглянем все-таки в прошлое Земли, посмотрим, как она выглядела пятьсот лет назад. Для этого поймаем отраженный от земли луч, скажем, где-нибудь в Плеядах, — небольшая указка в руках учителя астрономии, направленная на стену, слегка дрогнула, и пылающие клочья оболочки сверхновой сменились чернотой с несколькими яркими звездами величиной с крупное яблоко и россыпью слабо светящихся точек в глубине изображения. «Интересная указочка, — отметил про себя Иван Сергеевич. — То-то я проектора не вижу». — Ведь вы уже знаете, — продолжал учитель, — что до этого скопления звезд луч света, отраженный от Земли, идет примерно пятьсот лет. Конечно, изображение с такого луча было снято раньше, но…

Тут Иван Сергеевич громко хлопнул в ладоши, щелкнул выключателем на стене и объявил:

— Урок придется прервать.

Ученики повернули головы, и, щурясь от света, медленно начали подниматься со своих мест.

— А что тут такого? — послышалось недовольное ворчание. — На самом интересном месте…

— Все, никаких разговоров! Десятый «В» идет на урок литературы, а вы, Николай Степанович, зайдите прямо сейчас ко мне.

Речь возмущенного директора о недопустимости подобных

методов обучения, о подрыве авторитета коллег и ученых учитель астрономии слушал молча, невозмутимо и даже с каким-то неподдельным интересом. И только когда Иван Сергеевич сказал, что вынужден, обратиться в направивший к нему такого педагога комитет по образованию, удивленно сказал:

— Меня никто к вам не направлял, я сам пришел.

— Как так, разве вы пришли не по направлению из комитета по образованию, не по нашему запросу? — удивился, в свою очередь, Иван Сергеевич.

— Нет, я же сказал, что сам пришел.

— Так, так, — прокряхтел с досады Иван Сергеевич. Он ведь действительно не спросил в спешке направления. Что же теперь делать?

В это время дверь в кабинет открыла секретарша.

— Иван Сергеевич, — сказала она, — тут к вам из комитета по образованию, подождать или сейчас примете?

— А кто, по какому вопросу? — растерянно спросил директор.

— Это по направлению. Учитель астрономии нам нужен?

— Пусть заходит.

В кабинет вошел высокий худощавый молодой человек. Вежливо поздоровавшись, он протянул Ивану Сергеевичу лист бумаги.

— Да, это вот и есть направление, — пробормотал Иван Сергеевич, три раза пробежав глазами текст и непонятно зачем разглядывая каждую букву круглой печати. — И что же мне с вами делать? — поднял он наконец глаза на возмутителя спокойствия.

Но перед собой Мохов увидел только молодого человека, пришедшего по направлению. Николая Степановича уже не было. Иван Сергеевич вызвал секретаря и отдал распоряжение подготовить приказ об увольнении несостоявшегося учителя астрономии и о принятии на работу нового. Однако выяснилось, что на Николая Степановича никакого приказа готовить не надо, поскольку и приказа о его приеме на работу не было. Недоработка в вопросах кадрового учета оказалась в данном случае как нельзя кстати, отчего из груди Ивана Сергеевича невольно вырвался вздох облегчения. К концу рабочего дня он почти совсем забыл обо всем происшедшем, но, собираясь уходить и наводя порядок на столе, наткнулся на папку с недочитанным рассказом. Помахав папкой перед собой, как веером, Иван Сергеевич бросил ее в портфель, решив дома дочитать рассказ до конца. Идея с викториной ему все-таки нравилась.

На следующий день Мохов был непохож сам на себя. Придя на работу, он дал поручение секретарю обзвонить все лицеи и колледжи и узнать, не появлялся ли там ушедший от них вчера учитель астрономии Николай Степанович, фамилию которого почему-то никто не знал. Намеченный на сегодня педсовет Иван Сергеевич отменил. Педагоги на переменах обсуждали в учительской только один вопрос: что случилось с директором? Всегда внимательный к подчиненным, сегодня он как будто их не замечал, а с некоторыми даже не поздоровался. В учительскую ни разу за день не зашел. Приходивших же к нему в кабинет как будто и не слышал, неотрывно глядя мимо собеседника на дверь, словно кого-то с минуты на минуту ожидал. Иван Сергеевич действительно ждал. Он очень надеялся, что исчезнувший вчера учитель астрономии придет за оставленным рассказом. Дело было в том, что, дочитав рассказ до конца, Иван Сергеевич понял, кто на самом деле преподавал в лицее астрономию почти целую неделю. Вначале директор даже испугался своей догадки, но, сопоставив все: и рассказ, и увиденное им в классе, и возмущение учителя физики — пришел к выводу, что его догадка верна. Ночь из-за этого выдалась бессонной и мучительной — вопрос о том, как теперь найти автора рассказа, не давал покоя. Телефонный обзвон других учебных учреждений оказался пустыми хлопотами. Никто и нигде о таком учителе астрономии не слышал и никогда его не видел. Тогда Иван Сергеевич решил дать объявления в газетах, по радио и по телевидению с просьбой обратиться к нему учителя астрономии, оставившему в лицее рукопись фантастического рассказа. Через несколько дней, вконец измученный бессонницей, проклиная себя за то, что не прочел рассказ сразу, он решил прекратить поиски и если не забыть, то уж, конечно, никогда и никому не рассказывать о том, что же на самом деле произошло.