Викки
Шрифт:
Джим оторвал ладони от лица, и Викки увидела, что он страшно переживает за свой приступ ярости. Она молча выслушала его извинения, объяснения — дескать, он имел неприятную беседу с сыном мистера Сэма, после которой в него, Джима, какой-то бес вселился, — и заверения, что это не повторится впредь.
Она понимала, что на какое-то время Джим успокоится и не будет представлять для нее опасности, однако это лишь до следующего раза, потому что завтра или через неделю, но он снова выйдет из берегов, снова его ревность и злоба обрушатся на нее.
Она легла на надувной матрас и притворилась, что уснула. Джим подходил,
Деньги… В них было все дело, а не в ее характере или подходящей возможности. Всеми наличными деньгами распоряжался Джим; он взял на себя и закупку продуктов, так что у нее на руках никогда не было ни цента. Его жалобы, что собаки съедают всю их зарплату, были сплошным враньем. За номер сейчас платили в два раза больше, чем на старом месте, а кроме того, у Джима всегда хватало денег на спиртное. Держа ее на коротком поводке, мешая ей завести друзей, к которым она могла бы обратиться за помощью, он отрезал для нее все пути к бегству. А чтобы оставить ей хоть какой-то стимул для работы, он кормил ее баснями о доле от прибыли, которую отдаст ей, как только они чуть-чуть подзаработают.
Но нет, она не собиралась покорно сидеть в этой западне! Она и без того слишком задержалась в обществе Джима. Викки решила, что надо попросить работу в каком-нибудь из торговых павильонов. Она готова была работать кассиром, контролером, продавцом попкорна — кем угодно, лишь бы заработать денег. Она готова была спать в пульмане, питаться в походной кухне, но ей необходимо было во что бы то ни стало собрать нужную сумму. А как только она ее соберет — прости-прощай цирк и вся эта убогая походная жизнь!
На следующее утро она подождала, пока Джим побреется и уйдет, и только после этого начала одеваться. Викки хотелось хорошо выглядеть, поскольку это придало бы ей уверенности в себе, хотя маловероятно, чтобы кто-то из здешней публики был в состоянии оценить, что юбка из шотландки — модельная, что блузка — из натурального шелка и что золотая цепочка на шее — самая что ни на есть настоящая.
Дойдя до Серебряного фургона, Викки потопталась у открытой двери, наблюдая, как мистер Сэм разговаривает внутри с двумя посетителями. Не желая вторгаться без приглашения, она уже готова была уйти, как вдруг сидевшая в кабинете за столом женщина заметила ее.
— Вам что-то надо, милочка?
— Вы не скажете, где мне найти заведующего кадрами?
— Вы ищете работу?
— Да.
— Тогда вам нужно поговорить с Майклом Брадфордом, но его сейчас нет. Придется подождать или, если хотите, можете прийти завтра.
И женщина начала стучать на пишущей машинке.
Викки в нерешительности стояла у двери, когда на пороге появился мистер Сэм.
— Если вы ищете Майкла, то он собирался зайти в зверинец к доктору Макколлу. Если хотите, поищите Майкла там.
Викки поразила странная нотка в голосе босса. Если бы это не выходило за рамки здравого смысла, она бы сказала, что мистер Сэм по-отечески ласков с ней. Вежливо поблагодарив за совет, она пошла к зверинцу, спиной чувствуя на себе пристальный взгляд мистера Сэма.
До сих пор ни разу не побывавшая в зверинце, Викки
6
фр. percheron (по названию области Перш в Западной Франции) — порода крупных лошадей-тяжеловозов.
Мысль о Мисти, гордом и прелестном создании, лежащей мертвой на соломе конюшни, настолько перевернула душу Викки, что она непроизвольно мотнула головой, отгоняя от себя страшное видение.
— Испугались лошадок? — мягко спросил мужской голос.
Викки обернулась. Рядом с ней стоял мужчина лет тридцати, среднего роста, худощавый, отличного сложения. Рукава его рубашки были закатаны, и под загорелой кожей играли железные мускулы. Он не принадлежал к красавцам в классическом смысле этого слова, но был очень интересным и, судя по самодовольной улыбке, знал себе цену.
— Я выросла с лошадьми, — холодно ответила Викки.
Мужчина окинул взглядом Викки.
— Странно. Мне показалось, что вы сжались, когда Лоубой только что фыркнул.
— Я ищу заведующего кадрами — кажется, его зовут Майкл.
— Вы его и нашли. Чем могу служить?
— Я пришла просить работу.
Майкл удивленно приподнял бровь.
— Это что, утренняя шутка? Или вы поспорили с кем-то из ваших школьных подруг?
— Мне нужно зарабатывать себе на жизнь, — парировала Викки, раздосадованная его насмешливым тоном. — У меня уже есть опыт. Я работала при «Большом южном шоу». Я могу проверять билеты или сидеть в кассе.
Майкл насмешливо сощурил глаза.
— Вот как? И зачем же такой красивой девушке подряжаться на бросовую работу? Вы вполне могли бы работать манекенщицей…
— Я предпочитаю одеваться в свою собственную одежду. Так у вас есть что-нибудь или нет?
Против воли в голосе ее прорезались нетерпение и злость. К ее удивлению, Майкл широко улыбнулся.
— Прошу меня простить за неуместный тон. Спишем это на перегруженность работой. Пожалуй, я смогу вам помочь. Только что освободилось место кассирши в павильоне, торгующим ирисками. Как, справитесь?
— Не сомневаюсь, — ответила Викки.
— Вы сказали, что работали в «Южном шоу». В каком качестве, если не секрет?
— Я отчаянно нуждалась хоть в какой-нибудь работе, и один человек… у него номер с дрессированными собаками, предложил мне место ассистентки. Потом он перебрался к вам, и я с ним. Но мы не сработались, и вот…
Викки осеклась, увидев, как улыбка на лице Майкла сменилась хмуростью.
— Так вы — женщина Джима Райли? — Он покачал головой, а затем резко сказал: — Прошу прощения, леди. Ничего не выйдет. Я не намерен вмешиваться в ваши домашние разборки.