Чтение онлайн

— Думаю, они были рады узнать, что Рим еще стоит и им есть куда идти, — заметил я.

— Благодаря твоему приспешнику, Алану. Я был немало удивлен, когда викинги с готовностью простили его. Отчего-то мне вспомнилось, что я ни разу не слышал от него даже тихого смешка над самой кислой шуткой, но мне понравилась твой выдумка и я рад поддержать ее. Викинги скорее расстанутся с половиной своей добычи, чем пойдут без его песен.

— И ты пришел, чтобы сообщить мне об этом? — полюбопытствовал я.

— Нет. Я вспомнил, что ты как-то сказал, будто Алана не было с тобой, когда ты ушел

от Рагнара в устье Эльбы. Английские пилигримы поведали мне, что в это время он был при дворе Аэлы.

Он молчал, но я ничего не ответил, только глядел не него с любопытством.

— А еще они сказали, — продолжал Хастингс, — что там же встретил свою кончину Рагнар.

— Ты веришь им? — осведомился я.

— Сознаюсь, они рассказали слишком ладно скроенную историю. Он якобы прибыл на «Великом Змее» на побережье Нортумбрии свести счеты с Аэлой. Аэла же хитростью сумел захватить и перебить всю дружину. А Рагнар принял смерть в колодце со змеями.

Кажется, Хастингс ко мне особо не приглядывался, но я-то следить за собой не забывал. И пока я не смог ответить на его взгляд честным взглядом, я не поднимал глаз.

— Это жестокая месть Рагнару за бесчестье матери Аэлы? — вопросил я.

— Так говорят во всей Европе. Но мне в эти россказни не очень верится. Заметь, Оге, я не сомневаюсь, что мой отец Рагнар мертв. Я мечтал об этом месяцы — так же, как и Бьёрн. Нет у меня никаких сомнений и в том, что умер он в королевстве Аэлы. Но отправляться сводить счеты с христианскими королями на одном единственном корабле совсем не в его характере. Рагнар был на море и конунгом и разбойником — всегда и во всем. Он никогда не торговал миром — он знал только битву. Он расстраивался, если города хотели откупиться, потому что ему нравилось жечь и убивать. Завоевание Англии было его великой целью…

— Может, он поехал ко дворцу Аэлы из-за Морганы, — остановил я его.

Еще мгновение назад Хастингс выглядел великолепно, и его красивые глаза сияли. Медленно он начал бледнеть, словно заглянул в неведомую тьму.

— Ты догадлив, Оге, — медленно сказал он.

— Очень на это надеюсь.

— Почему же ты не прервал мою долгую речь, если и так видел, к чему я клоню? Ты же занятой человек. У тебя нет времени точить лясы. Однако, ты попал в самую точку.

— И мне так кажется.

— Если он думал, что Моргана направляется к Хамберу, он мог пойти туда, чтобы захватить ее. Если же он уже схватил ее, то он мог отправиться туда, чтобы взять за нее выкуп. Ты ведь рассуждал так, Оге Кречет?

— Да, Хастингс Девичье Личико.

— Когда я видел ее в последний раз, она была с тобой. Когда я видел его в последний раз — он преследовал тебя. Ты-то появился снова, а вот он пропал. Бард Аэлы, Алан, теперь поет для тебя, ты потерял руку, а Китти стала великой вёльвой.

— И что ты думаешь, Хастингс? — спросил я.

— Мой отец Рагнар отправился в путь с сотней воинов, равных которым нет во всех северных странах. Он искал маленькую лодку, которой правил глухонемой, двое лапландцев и его бывший раб. И ничего дельного мне в голову не приходит.

— Ты однажды сказал, что рад, что я жив. Если бы я убил Рагнара, тебе следовало бы быть более веселым.

— Да,

и моя судьба будет более великой, чем я мечтал.

Он задумался на мгновение, его зрачки расширились, как у женщины в минуту сильной страсти, затем медленно сузились, превратившись в сверкающие, точно бриллианты, черные точки:

— Почему ты говоришь это, Оге? — спросил он. — Что ты задумал?

— Я прошу у тебя прощения. Мне следовало помнить, с кем я имею дело. Честно говоря, я боялся, что в сердцах ты сотворишь что-нибудь такое, о чем потом пожалеешь.

— Нет, я не убью тебя, Оге. Пока не получу доказательств. Мало того — я понимаю твою улыбку, — я еще должен оберегать тебя, несмотря на то, что Моргана была моя лучшая любовница, чьих объятий я некогда не знал. Я ненавижу ее за то, что она оказалась сильнее меня, и беспокоюсь из-за малейшей царапины на ее руке. Если ты убил Рагнара, то мы оба должны жить, пока я окончательно не удостоверюсь в этом. Почему довольно лишь заглянуть вперед, чтобы заставить нас, как трусов, беречь свои жизни? — Хастингс неестественно засмеялся.

— Хастингс, а ты любил Рагнара?

— Нет, зато я боялся его. Он был единственный, не считая богов, кого я боялся. Теперь видишь, как я обязан человеку, которого боялся сам Рагнар? А теперь скажи, что, по-твоему, нам следует делать?

— Быстро отправляться в поход на Англию. Моргана где-то там, и потом, я обещал Эгберту сделать его королем Нортумбрии. И если правда, что Рагнар умер в колодце со змеями, то вряд ли они съели его кости, тогда ты сможешь поискать их и похоронить в кургане.

— Мы выступим, как только соберем самый большой флот, который когда-либо отплывал от северных берегов.

Это стало нашим наиглавнейшим делом, и викинги с большим удовольствием откликнулись на наш призыв. Они радостно шли за «Гримхильдой» от мыса Финистерре прямо через залив в Бретань; но памятуя о великих открытиях на западе, я не мог удержаться, чтобы не повернуть восточнее, в большую излучину, и если бы поднялся встречный ветер, нас могло бы отнести с курса. Но даже отсюда, хотя вокруг простирались бескрайние просторы, люди разглядели прекрасный плоский остров, в котором кормщики узнали Гедел. С самого западного мыса мы срезали углы, двигаясь с востока на северо-восток под скалами Дувра, а потом повернули носы драккаров на Ско.

Мы вошли в Длинный Пролив, и землепашцы в поле бросали свои плуги, а женщины останавливали прялки, чтобы сосчитать наши суда. Семьдесят кораблей из восьмидесяти, вышедших в море, рассекали волны, и многих воинов не хватало на борту, и все же это было радостное зрелище после летнего похода.

Но сердце наблюдателя замирало, когда он замечал отсутствие одного корабля — «Великого Змея». Если Рагнар не вел свой флот и не был с Олавом в Ирландии, значит, его людей вел Хастингс. Все сердца бились в такт, кроме одного — оно принадлежало старому слуге Рагнара, не имевшему причин любить своего хёвдинга. Сердце старика билось не спокойно, он думал, что наступает конец света, глаза его померкли и он упал. А другие сердца бились весело, в полную силу, словно от страсти, но и в них не было покоя.