Викинг
Шрифт:
Я заметил, как он подмигнул своему главному эрлу.
— О каком долге ты говоришь, король? — спросил эрл. — Я думал, что вы заключили соглашение с Оге Кречетом.
— Так и было сперва, но он был настолько любезен, что расторг его.
— Как это?
— Он сказал, что уступит одного из своих пленников в обмен на другого. Я отказался от права на Моргану, и Оге убил Рагнара своей рукой. Оге, я желаю тебе, желтокожей женщине и калеке безопасного путешествия, но Моргана с
— Что это значит? — воскликнул Годвин, опередив меня.
— Годвин, ты должен стыдиться своей рясы! — насмешливо ответил король. — Как ты можешь отпустить христианку в объятия язычника? Она сама этого хочет? Тем больше ее прегрешение.
— Аэла, ты послал ему охранительную грамоту с твоей королевской печатью. Ты клялся, что он со своими спутниками…
— Загляни в нее еще разок, брат Годвин!
— Что?
— Достаточно прочитать первую строку.
— Письмо для Оге, ярла Хорика… — медленно прочел Годвин.
— Если бы ты изучал законы вместо святого писания, то знал бы, что ошибка в документе делает его недействительным. Но хуже всего, что Оге присвоил себе звание ярла.
— Я не понимаю.
— Он не ярл Хорика, а воин Рагнара и бывший раб. Мой человек слышал, как он сам говорил это.
— Да, я воин, — крикнул я, и кровь бросилась мне в голову, — и я знаю, что делать с предателем!
Я выхватил меч, но звонкий голос привел меня в себя:
— Остановись, Оге. Аэла, отзови свою стражу.
Аэла поднял руку, останавливая воинов, и насмешливо поклонился Моргане.
— Боюсь, слишком поздно, принцесса. Он оскорбил меня и угрожал мне мечом.
— Чтобы защитить меня.
— Что?
— Чтобы защитить дочь короля Уэльса, которую ты хочешь удержать против ее воли.
— Осторожно, Аэла, — сказал Годвин громко, — ты не так уж давно стал королем, чтобы заходить столь далеко. Я, Годвин, брат ордена святого Бенедикта, привел сюда этого викинга, обещав ему безопасность. Если ты убьешь его, берегись колокольного звона и свеч!
Я не знал, о чем задумался король, но думал он долго. Он пошептался со своим главным эрлом, затем надменно сказал:
— Брат Годвин, ты знаешь, меня нелегко напугать. И я не боюсь признать свою ошибку. Мне следует быть более снисходительным к этому язычнику. Он пришел сюда с добрыми намерениями, хоть и присвоил себе благородное происхождение. Моргане я не позволю уйти. Родри никогда не простит мне, если я поощрю ее греховную страсть. И ты, Годвин, тоже, когда разум вернется к тебе. Саксонка Берта, конечно, останется при своей госпоже. А в награду за поимку и убийство Рагнара я подарю Оге три десятка серебряных крон.
Он кивнул эконому, и тот отсчитал
— Я не возьму ни пенни, — сказал я, и мой голос предательски дрогнул от нахлынувшей слабости и стыда.
— Как пожелаешь. И сделай одолжение, возвращайся в свою лодку с желтокожей и калекой, и побыстрее ставь парус. А если захочешь вернуться, захвати с собой дружину побольше, а то встретишь не очень любезный прием.
Он забрал у Годвина грамоту и разорвал пополам.
— Теперь можешь идти.
Он повернулся к нам спиной. Моргана прижалась ко мне и поцеловала в губы.
— Сколько ни понадобится, я буду ждать тебя, — прошептала она.
— Я вернусь как можно быстрее, иначе умру.
— Не слишком быстро. Возвращайся, когда о тебе забудут и снимут часовых со стен. Не вздумай погибнуть, живи и копи силу. Стань сильнее любого короля. Я дождусь тебя.
— Как ты сможешь дождаться? Ты почти одна.
— Я — Моргана, дочь Родри и возлюбленная Оге Дана. Не бойся за меня.
— Я буду верен тебе, Моргана.
— Да, живи и копи силы. Вот единственная верность, которая мне нужна. О большем я не прошу.
Ее лицо побледнело, глаза затуманились. Она встала на цыпочки и поцеловала меня.
Словно в тумане я шел через полутемные залы в сопровождении Китти и Кулика. Мы выбрались во двор, и молчаливый слуга довел нас до реки.
Но в лодке вместо одного Куолы сидел еще кто-то. Темноволосый человек прижимал к груди арфу.
— Зачем ты пришел сюда, Алан?
— Я спел много песен, теперь хочу хоть одну прожить.
— Поздновато. Ты можешь погибнуть.
— Тогда это будет песня о смерти.
— Ты говоришь загадками.
— Я буду рядом с тобой, пока один из нас не умрет. Ясно?
— Вполне.
— Мне кажется, что моя предсмертная песнь превзойдет все, что я сочинил прежде.
— Ты сумасшедший, Алан!
— Я буду петь для тебя и о тебе, и когда больше не о чем станет петь, я умру вместе с тобой. Это нормально?
— Не сказал бы, но оставайся.
Мы оттолкнули лодку и поплыли вниз по реке. Сильные удары весел и течение несли нас очень быстро: дома, поля и стены неслись друг за другом, вставая между мной и Морганой.
— Убрать весла! — крикнул я, становясь у рулевого весла. Вода стремительно бежала в серые объятия моря, плескалась и рокотала. Солнце клонилось к закату, и все длиннее становились тени. Скоро занавес ночи окончательно разлучит Моргану со мной.
Впереди, среди рощи деревьев, показалась поляна. Я привязал лодку к корню огромного дуба.