Чтение онлайн

Он неожиданно выбросил вперед ладонь левой руки, легонько ударил ею по моему лбу, а потом обхватил пальцами виски. Рука-то у него огромная, запросто трюк проделал. Железный капкан сжал голову – и я замер в омерзительном состоянии страха. Что-то липкое, тягучее стало затягивать мой мозг, отчего захотелось зажмуриться и оттолкнуть противного старикашку.

– Ого! – пальцы резко разжались, словно по ним ударило током.

Я и сам не понял, что произошло. На грани сознания пронесся протяжный звон, и та неприятная субстанция, заползавшая в голову, разлетелась

на куски. Картина была настолько явственной, что удалось даже рассмотреть ошметки чужой магии.

– Пассивная защита, – хмыкнул старик, отходя, к моему облегчению, назад. – Чистый образец. Как защитился-то, скворец?

– Не знаю, испугался, – честно признался я.

– Молодец, что врать не стал, – похвалил Старейшина, и под кустистыми бровями молодо сверкнули глаза. – Испугался, значит. Хм… Чистый аки речной лед. Можно работать. Ванька!

– Я здесь! – очнулся удивленный Булгаков-младший, так и продолжавший стоять возле двери. Старик словно забыл о нем, даже не предложил сесть.

– Кто у нас сейчас из чародеев свободен? Михей, Кочет или Вихляй?

– Кочет, – осторожно произнес Иван Олегович. – Да он уже лет пять от интенсивных занятий отошел.

– Привлекай его к обучению отрока, – Семен Игоревич прошелся по кабинету, как по линеечке, от одной стены до другой. Остановился возле своего рабочего стола. – Пусть овладевает искусством нейтрализации и разрушения магии. Мне бесконтрольный механизм не нужен. Образование будешь получать вместе с нашими родовичами. Можно было бы и в обычную школу, так надежнее. Даровитые там не учатся. Но лучше будет, если под присмотром. Ладно, надеюсь, сумеем завуалировать проблему, если слухи начнут расползаться, мало что не в самой Москве живем. Как только появится интерес к каким-то наукам, подумаем, куда мальца определить. Где жить будет?

– Думаю, в своем доме, – тут же откликнулся Булгаков. – А куда его еще? Я же опекун, как-никак. Да и проверки будут. Выделю ему гостевую комнату. Со Светланой он уже знаком, легче сойдется с ребятами.

– Как Света? – вдруг в голосе старика прорезались ласковые нотки. – С собой почему не забрал?

– Теща уперлась, не отпустила.

– Теща! – фыркнул как рассерженный кот Старейшина. – Боишься ее, что ли? Покровская все такая же? Сама себе на уме? Своенравия в ней больше, чем у меня. Проигрываю, чего там.

– Не сказал бы про тебя, дедушка, – почтительно произнес Иван Олегович.

– Не льсти, Ванька! – проревел старик и погрозил кулаком. – Не имей привычки руку мою лизать! Прогневишь – выгоню к чертовой матери за ворота! Все, ступайте вон! Мальчишку устроишь, Кочету наказ дай. К занятиям пусть приступает как можно быстрее. Теорию – на дому. Практику – на полигоне, чтобы усадьбу с лица земли не стерли. Понял?

– Да.

– Свободны, – бросил старик и отвернулся от нас.

Когда мы вышли на улицу, Иван Олегович бледно улыбнулся.

– Видишь, не убил. А ведь пальцами мог свернуть голову, как лампочку из патрона выкрутить, – сказал он мне. – В его руке земные элементали как у себя дома живут.

– Он

хотел мне свернуть голову? – мне стало плохо.

– Извини, Вик, но тебя надо было проверить самым действенным способом, – вздохнул Булгаков. – Старейшина в самом деле не играл с элементалями, не делал вид, что хочет причинить тебе боль. Он использовал свой Дар серьезно, но ты его разрушил. Развалил как гнилой кочан капусты.

В этот момент я ненавидел старика и Ивана Олеговича, который меня даже не предупредил о такой проверке. Иначе бы я из окна выскочил, чтобы сохранить свою голову.

Старшему сыну Ивана Олеговича и брату Светланы было шестнадцать лет. На вид слегка нескладный молодой человек с едва начавшимися пробиваться под носом темными усиками, худощавый, не таивший в темно-серых глазах своего отношения к появившемуся в их доме приютскому мальчишке. Безразлично скользнул взглядом по мне, демонстративно засунув руки в карманы штанов.

– Артем Иванович, – процедил он сквозь зубы, когда Булгаков начал представлять меня всему своему семейству, высыпавшему на крыльцо симпатичного двухэтажного особняка из светло-серого камня, покрытого качественной черепицей терракотового цвета.

Младшие дети Ивана Олеговича оказались погодками. Ромка был младше Лены на год, а было ему десять лет. С красиво вьющимися черными волосами, симпатичный мальчишка походил больше на мать, высокую статную женщину с мягкой улыбкой. Не понимаю, чего так ее дети на меня оскалились? Ленка смотрит с видом мирского лекаря, готового располосовать скальпелем гнойный нарыв. Этакий многозначительный прищур, в котором читается научный интерес. Ну-ка, ну-ка, посмотрим на тебя, кто ты есть таков! Лена совсем непохожа на Свету, скорее, черты отца лучше просматриваются.

Ромка же, спрятавшись за мать, показал мне кулак. Вот придурок, я даже слова сказать не успел, а он уже меня в противники записал. Про врагов говорить, конечно, нелепо, но все-таки неприятно, что из всех братьев-сестер Булгаковых (я говорю про данную семью, не забывая, что Род весьма многолюден) только Светлана проявила ко мне хоть какое-то участие. Ну и тетя Люда, Людмила Ефимовна, ее мама. Симпатичная, приятная женщина. Ласково потрепала меня по голове и непререкаемым тоном известила:

– Дети, Вик будет жить у нас в гостевой комнате. Прошу отнестись к этому факту с вниманием. Если увижу, что вы его обижаете – сильно огорчусь.

Видимо, для детей Булгаковых огорчение матери считалось чем-то неприятным и опасным. Ромка сразу прекратил показывать мне кулак, а вот Ленка так и продолжала щуриться, поблескивая глазами.

– Пойдем, Вик, покажу тебе твою комнату, – улыбнулась тетя Люда и легонько подтолкнула меня в спину. – Дорогой, ты так и будешь стоять на пороге? Домой не собираешься заходить?

– Да хочу к отцу съездить, – Иван Олегович вздохнул и показал амулет. – Только что говорил со мной. Требовал мальчишку привезти…