Чтение онлайн

Но если смотреть с другого ракурса — где ещё девушка научится так филигранно просчитывать риски? Через пять лет, к началу самостоятельной деятельности у неё будет богатый опыт, востребованный Родом. Разве оно того не стоило? Голицыны всегда играли на тоненького.

— Хорошо, если не Несвицкий, то кто? Как тебе Михаил Воронецкий? Из благородного Рода. И юноша, кстати, не против предложить руку и сердце моей дочери.

— Ещё бы! — фыркнула Арина. — Такой-то красавице и умнице!

Голицын, не выдержав, улыбнулся. Подобные эскапады его только умиляли, так ведь правда. Арина — его драгоценный камень, ещё на пути

к огранке, но уже сейчас показывающий редкое сочетание всех достоинств.

— Или у тебя появился горячий поклонник?

— Пап, а что ты думаешь об Андрее Мамонове? — задумчиво спросила девушка, нервно теребя локон. — Ты не рассматривал такой вариант?

— Неожиданно, — Василий Ефимович откинулся назад и оценивающе взглянул на дочь. — Очень неожиданно. Неужели у тебя с юным конструктором роман случился? Недаром мама заметила, что ты с ним частенько стала общаться, какие-то дела вместе решаете. Студия звукозаписи, продвижение молодых талантов… Что я ещё забыл? Ах, да, разрушитель Источников…

— Слухи, гнусные слухи, — пробормотала Арина, потупившись. — Кто-то играет против Мамоновых, вот и запустили вирус в общество.

— Да как-то недалеко от истины, — Голицын скрестил руки на груди, не меняя своего положения. — Вспомни про Ушатых. Слухи на пустом месте не появляются. Но, знаешь, мне такие юнцы нравятся больше, чем обходительные паркетные шаркуны. Я не думаю, что Андрею дают самостоятельности больше положенного, но и в такой ситуации он умудряется набирать вес.

— Папа, ты отвлёкся, — улыбнулась княжна. — Кстати, насчёт романа. Нет.

— Тогда почему задаёшь этот вопрос? Зная тебя, это неспроста.

— Как вариант.

— А ты хорошо подумала? Ведь встаёшь между Мстиславскими и Мамоновыми. Наверху затевается очень мощный союз, где гарантией станет брак Андрея и Лидии.

— Не факт, — пробормотала Арина.

Голицын это услышал и крепко задумался. Дочь что-то знает, и её источник — сам княжич Мамонов. Неужели слухи о браке намеренно распускаются союзниками императорского клана, а на самом деле его может и не быть? Или это один из вариантов, скрепляющих альянс двух Семей? Вот где бы пригодились связи старшего брата, но Патрикей же любит поиграть в оппозицию! Начни он сейчас задавать вопросы, сразу возникнут подозрения, для чего ему это надо! Нет, полез обниматься с Несвицкими, судьбой Арины распоряжается, как будто она его родная дочь, которой у Главы никогда не было!

— Пап, я подумала, что нам надо быть поближе к альянсу, — с наигранной робостью произнесла княжна. Политические интриги для неё были теми же ставками, и просчитывать варианты она любила. — Дядя Патрикей может завести наш Род куда-нибудь не туда, начни он в открытую проявлять дружбу с Несвицкими.

— Да я знаю, — поморщился Василий Ефимович. — Но как отреагируют Мстиславские, если мы начнём дрейфовать под их крыло? Лично мне не улыбается быть вассалом императора.

— Поэтому и спросила твоё мнение о Мамонове.

— Милая, а ты согласна быть младшей женой княжича, если к тому времени он женится на Лидии? — Голицына увлёк разговор, затеянный дочкой. Был в нём рациональный подход, как удержаться на плаву, и пища для размышлений. Ведь Мстиславские постепенно пожирали всех, кто показывал независимость. Вот почему Патрикей и заволновался. Лучше держать оборону толпой, чем поодиночке. Но ищет союзников

он не там.

— Я на этот счёт пообещала подумать, — вздохнула Арина. — Но если свадьбы не будет, я без колебаний займу место Лиды. У нас с Андреем очень много общего. Романтикой здесь не пахнет, но она и не нужна. Зато мы будем по-родственному связаны с Мамоновыми, и те нас в обиду не дадут, если император начнёт зачищать политическое поле. Он и так сильно проредил дворянство после покушения на свою семью, а что будет дальше — страшно представить.

— То есть ты любовь отдаёшь в угоду безопасности Рода? — в сердце Голицына расцветала гордость за свою кровиночку, умеющую видеть на несколько ходов вперёд, и готовую пожертвовать личным счастьем.

— Ну… да. Только не по приказу злого дядьки. Сама выберу жениха.

— Ладно, — рассмеялся Голицын и прихлопнул ладонями по столу. — Я тебя понял. Ступай к себе, мне поработать нужно, а ты такую сумятицу внесла в мои планы. А с дядей Патрикеем поговорю ещё раз. Надеюсь, одумается и перестанет фрондировать.

Арина попрощалась с отцом и вернулась в свою комнату. Закрыв ладонями пылающее лицо, она рухнула на кровать и долго не могла прийти в себя. Надо же до такого додуматься, чтобы отцу указать, за кого ей замуж выходить! Но ведь она права! Миша Корибут-Воронецкий слишком рафинирован и скучен, живёт по правилам общества, и чтобы сделать самостоятельный шаг в сторону, думает мучительно долго и колеблется. Ну да, мил, общителен и ухаживать умеет, как и отстаивать честь на дуэлях. И как-то не вяжется его образ на людях с бешеной неуёмной энергией шалопая, ставящего всю Москву на уши. Будет ли с ним семейная жизнь спокойной, Арина не знала, потому что не сможет долго жить по Домострою. Кровь потребует риска, но не такого, в какие периодически впадает Воронецкий. У него ещё детство в одном месте играет. Андрей же запросто делает то, что ему нужно, и недаром стал жупелом среди оппозиционного дворянства. Все дрожат и ждут, когда он придёт в их дом и погасит Источник. Стать женой «Разрушителя Алтарей» почётно и даже немного страшно. Но зато живёшь, а не тлеешь, загнанной в рамки условности!

— Впрочем, ещё ничего не решено, — успокоилась Арина. — Поступлю в университет, получу образование, а там видно будет.

3

Чёрный микроавтобус «Руссо-балт» въехал на территорию ленского особняка, и шурша колесами по горячему асфальту, ставшему как пластилин под жарким якутским солнцем, остановился возле беседки, больше похожей на китайскую пагоду, чью крышу поддерживали шесть мощных столбов из лиственницы. В ней не было ни одной стены, что давало возможность по вечерам любоваться закатами и ощущать свежесть ветра.

Скрежетнув полозьями, дверца отъехала в сторону, и из салона стали неторопливо вылезать крепкие, загорелые на местном солнце мужчины, каждому из которых было не меньше тридцати лет, а то и чуть больше, но именно в том возрасте, когда здоровье и физические кондиции находятся на самом высоком уровне. Все одеты в полувоенный камуфляж, который мог легко сойти за охотничью амуницию, на ногах — высокие берцы на мощной рифлёной подошве.

Один из мужчин распахнул заднюю дверцу багажника и стал играючи вытаскивать оттуда высокие рюкзаки, набитые доверху. Сразу посыпались шутки, сдержанные матерки, когда чей-то походный мешок падал на землю.