Чтение онлайн

— Опять Волховского хотите использовать? — нахмурилась женщина. — Вот почему вы его так рьяно проталкиваете в спортивную делегацию.

— Нам нужен формальный повод, — развел руками супруг, словно извиняясь. — Но такой, из-за которого не будут торчать уши императорского Двора.

— Мне жаль мальчика.

— Не стоит оно того, милая. Княжич прекрасно справится со своей ролью. Глядишь, наша дочка обратит на него внимание не как на партнера по боям, а как на перспективного молодого человека. Мы-то в любом случае останемся в плюсе.

****

— Докладывайте, — воевода

Иртеньев размеренными движениями кинул в стакан с чаем две ложки сахара, серебряными щипчиками зацепил дольку лимона из розетки, и на мгновение задержавшись, опустил ее следом в горячий напиток. В кабинете сразу остро и возбуждающе запахло цитрусовыми.

Моложавый офицер в штабном мундире и с капитанскими погонами чуть ли не печатая шаг от двери, подошел к торцу стола, положил на него папку, которую держал в руке.

— Господин воевода, это отчет по субботнему инциденту в парке Ходынского Поля. Объект «Танцор» вместе со своей соседкой, дочерью купца Афанасьева посетил молодежный клуб «Три кита». Корсар и Боксер, сопровождавшие Танцора от дома до парка, зафиксировали в клубе его встречу с группой молодых людей из купеческих семей. Из-за громкой музыки сопровождение не смогло выяснить, из-за чего произошел конфликт. Танцор вместе с ними вышел на улицу и направился в одну из парковых зон.

— Фамилии противоположной стороны выяснили? — нахмурился Иртеньев.

— Так точно. Это братья Ефимовы, а также некие Портнов и Зарубин. Всего пять человек. Судя по разговору, старший из братьев Ефимовых — Федор — настроен к Танцору очень недружелюбно. Вероятно, между ними существует давний конфликт из-за девушки, но потом речь почему-то зашла о социальном неравенстве. Там ничего необычного или слишком крамольного не было. Подобные разговоры ведутся на любой обывательской кухне. Вечное противостояние сословий…

— Пусть ваши люди напишут подробный отчет, — сухо оборвал его Иртеньев. — Что было дальше?

— Потом вдруг что-то произошло, возникла стычка. Танцор за несколько секунд раскидал эту компанию, и угрожая Ефимову, стал о чем-то его расспрашивать, забрал у него какой-то предмет. Судя по всему — некий магический артефакт.

— Хотя бы какие-то маркеры, чтобы уцепиться за эти «вероятно», «возможно»? — Иртеньев отпил из стакана бодрящий чаек и тяжело вздохнул, глядя на докладчика.

— Первое, имя девушки — Анжелика. Выяснили, что это дочь господина Салтыкова, известная среди молодежи певичка, выступает на летних концертных площадках или в клубах, записывает свои песни, имеющие популярность. Второе, артефакт назван «блокиратором Рипли».

— Выяснили, что за холера?

— Так точно, господин воевода. Джордж Рипли, живший в пятнадцатом веке, написал трактат «Двенадцать дверей, которые ведут к открытию философского камня» и несколько алхимических сборников. Якобы открыл секрет трансмутации, что яростно отрицается современными магистрами магии. Но благодаря его экспериментам сурьма стала очень востребованным и популярным лекарством в Европе. Известен поисками «философской ртути», работал с минералами, открыл уникальные свойства хризолита, из которого, собственно, и создал первый искусственный ограничитель

Дара. Двенадцать граней создают циркуляцию энергетических токов, блокирующих любую магию…

— Так уж и всю? — вздернул бровь Иртеньев, поморщившись про себя. Помешались люди на поисках и создании антимагических артефактов. Тревожный, в общем-то, сигнал для одаренных.

— Так утверждается в трактате, — не моргнув глазом, ответил капитан. — Мы не можем нести ответственности за то, что писал господин Рипли.

— Ладно, что там еще по блокиратору? Вы сумели его изъять у молодых людей?

— Никак нет. Ефимова с дружками по возвращении домой задержали за якобы быструю езду на автомобиле. Дорожная полиция провела обыск, но ничего подозрительного не обнаружила. Юношей отпустили.

— Где тогда блокиратор? — чай уже остывал, и воевода поспешил допить его.

— Есть подозрение, что он у Танцора.

— Так-так, — простучал пальцами Иртеньев по столу. — Может быть, он упал на землю, закатился куда-нибудь под кустики?

— Проверили большую площадь, ничего не нашли кроме окурков и разного рода мусора.

— Интересно получается, — воевода откинулся на спинку кресла. — Пятнадцатилетний подросток раскидал кодлу и спокойно покинул парк. При этом еще и некий артефакт прихватил. Чем он его заинтересовал? Если это блокиратор, почему он не сработал, и Танцор использовал свой Дар без особого напряжения?

— Не могу знать, ваше превосходительство, — вытянулся в струнку офицер.

— Поэтому никогда не утверждайте, что подобные изделия уничтожают любой магический конструкт. Антимагия — тоже часть магии… Ладно, прикажите Корсару и Боксеру, чтобы усилили наблюдение за Танцором. Особое внимание к его контактам с магами, инженерами, учеными. Нужно посмотреть, что он будет делать с артефактом: оставит у себя для, чтобы потом передать отцу, или попытается разобраться самолично в принципах работы блокиратора. В силу возраста и недостатка специфического образования вряд ли ему это удастся, но все же подстраховаться стоит. До особого распоряжения работайте в этом направлении.

— Слушаюсь, господин воевода, — кивнул капитан. — В письменном докладе более подробный отчет.

— Да, я с ним ознакомлюсь, — Иртеньев посмотрел на настольные часы в малахитовом корпусе. — Через полчаса подайте машину. Поеду к Его Величеству на доклад.

****

— Ваше Величество, позвольте высказать свои соображения по объекту «Танцор», — произнес Иртеньев, когда император дочитал доклад оперативной группы и с непонятным хмыканьем взглянул на него и доброжелательно кивнул.

— Выкладывайте, воевода. Чертовски занимательная картина вырисовывается. Особенно по артефакту, похожему на некий блокиратор магии.

— Полагаю, государь, что у Танцора взыграло любопытство, что же из себя представляет сей предмет. Вот и забрал с собой. Скорее всего, он на какое-то время затаится и не будет его демонстрировать столь открыто, а осторожно выяснит, с кем можно провести консультации. Конечно, с большой вероятностью обратится к отцу, но это и правильно. Родной человек, способный разобраться в механизме артефакта, всегда поможет.