Чтение онлайн

— Основные данные было несложно проверить. Файндли несколько лет жил в Стамбуле. У него сын восемнадцати лет. В одном с сыном классе училась Латиша Филипс.

— Ты с ней говорил?

— Нет, что бы я ей сказал? Она совершенно ни при чем.

— А с сыном?

«С этим Турком», — хотела добавить она, но не стала.

— Это трудно сделать, не вызвав подозрений у Файндли-старшего. Получается, Оррин говорил с парнем или что-то о нем слышал, сделал собственные выводы и вставил все это в свой рассказ.

— По логике вещей, да.

— Он не ясновидящий.

— Грозу он

все-таки предсказал, — напомнила Сандра.

Дождь время от времени ослабевал, но потом возобновлялся с новой силой — казалось, вся вода Мексиканского залива очутилась на небесах и теперь обрушилась на город по законам тяготения.

— Зато насчет подробностей ошибся. У Оррина написано, что склад был пуст, не считая ночного сторожа, но сегодня там есть люди. И еще — одна из причин паники Оррина при увольнении была в том, что он надеялся, что дежурить в ночь пожара придется ему.

— Он предсказывал собственную гибель?

— В каком-то смысле да. Но не потому, что хотел умереть. По-моему, у Оррина нет ни малейших суицидальных наклонностей. Я думаю, он приехал сегодня сюда, чтобы предотвратить то, что напророчил, не важно, станет он жертвой при этом или нет.

И Боуз изложил ей вероятный сценарий. Оррин, работая на складе Файндли, каким-то образом узнает, что хозяйский сынок замыслил поджог, и использует это как ход для развития сюжета. Его писанина — труд эмоционального молодого человека, об уме которого не догадывается даже его сестра, но от реальности он очень далек. Когда Оррина вдруг увольняют, а потом запирают в приюте, он паникует, считая, что вот-вот произойдет поджог. Он думает, что сможет его предотвратить, если окажется на свободе (оттого и укусил Джека Геддеса при неуклюжей попытке сбежать, мысленно поддакнула Боузу Сандра). Когда Боуз и Сандра возвращают ему свободу, он берет у Эриел деньги и едет на склад, чтобы не позволить Турку Файндли совершить непоправимое…

Сандра обдумала услышанное.

— У тебя сбой с временной шкалой. Оррина уволили до того, как он мог узнать что-нибудь о любовных переживаниях Турка.

— Мы не знаем, от кого он о них узнал, — вдруг из вторых рук? Он мог сохранить связь с кем-нибудь со склада. Эта часть текста самая недавняя, и мы не знаем точно, когда она написана.

— Но какое ему дело до того, подожжет ли Турк Файндли склад своего отца? Оррина уже выгнали оттуда, там ему платили гроши, которых едва хватало на ночлежку, так что…

— Не знаю, — сдался Боуз. — Несколько дней назад я надеялся, что ты меня надоумишь.

Но ей нечего было ему сказать ни тогда, ни теперь.

— А вдруг объяснение совсем странное? Какое-нибудь… сверхъестественное?

— В любом случае мы с тобой сидим здесь и делаем то, что должны.

Женщина за стойкой, которая позволила им сидеть в закусочной столько, сколько им вздумается, закончила смену. Сандра наблюдала, как она уезжает на «хонде» десятилетней давности. Ее сменил юнец с экземой на лице и с нервным тиком. Ночной менеджер кафе пару раз высовывал голову из двери кабинета и сверлил их взглядом до тех пор, пока Боуз не подошел к нему, чтобы успокоить. Пришлось купить пончики, к которым они оба

не притронулись.

Следующий автобус подкатил по расписанию. Улицу по-прежнему поливал дождь, по асфальту бежали масляные потоки. В этот раз на остановке сошли четверо. Всех их Сандра причислила бы к трудягам из ночной смены. Оррина Матера среди них не было. Трое повернули налево и спрятались под козырьком остановки, четвертый зашагал вправо, неторопливо, словно ему был нипочем дождь.

Она отвернулась от окна и увидела, что Боуз по-прежнему вглядывается в темноту.

— Ты чего?

— Тот парень. Который ушел один.

Она тоже нашла глазами удаляющуюся фигурку парня в черном пончо, с какой-то тяжестью в пластиковом пакете.

— Черт! — Боуз вскочил.

Она тоже сделала этот вывод — абсурдный, но неизбежный.

— Думаешь, это Файндли-младший? Турк Файндли?!

Парень тем временем свернул за угол, в направлении склада.

— Как быть?

— Оставайся здесь, — распорядился Боуз. — Как только увидишь Оррина, звони мне. Будет еще что-то важное — тоже сразу звони. Если нет, просто жди моего звонка.

— Боуз… — простонала она.

— Люблю тебя! — выпалил он. Она впервые услышала от него эти слова и чуть не упала в обморок.

Она не успела ответить — он уже был за дверью. Она наблюдала, как он бегом пересекает стоянку, не обращая внимания на жестокий ливень.

Официант за стойкой заметил, видимо, ее растерянность.

— Мэм? — окликнул он ее. — Вам кофе или еще чего-нибудь?

— Сумасшедший! — сказала она вслух.

— Простите?

— Не вы.

Я ждала Турка на взлетной площадке высоко над городом.

Я пришла туда кружным путем, по тихим террасам и тенистым аллеям парка, который так любила Трэя в детстве. Все, что мне встречалось по пути, навевало воспоминания. Не горевать было трудно. Вокс умирал, и я ничего не могла поделать: не могла прийти на помощь прежним друзьям, отвергнувшей меня семье, городу, который я когда-то любила. Мне оставалось только забрать все свои воспоминания и опасения в более безопасное место, в иной мир.

Взлетная площадка представляла собой открытую террасу, защищенную от ядовитой атмосферы электростатической крышей. Вокские летательные аппараты были расставлены в строгом порядке, их можно было принять за серебристые подстриженные кусты в регулярном механическом парке. Обслуга и пилоты разошлись по домам, к своим семьям. Мои шаги были похожи на звуки капающей воды в пустой комнате.

Я нашла себе не вызывавшее подозрения местечко под сигнальной вышкой, села и приготовилась ждать.

Через некоторое время я забеспокоилась, испугалась, что Турк не придет. Что он не появляется, потому что его задержали. Потому что он сам решил остаться. Потому что щупальца «узла» проникли наконец в те участки мозга, где гнездятся любовь, верность, потребности и желания, и теперь влияние на него Сети усиливается с каждой минутой, а вкрадчивая и сладостная мелодия «Корифея» все настойчивее вибрирует в его средней предлобной коре…