Чтение онлайн

— Ты уверен, что мы туда пролезем? — смуглый легионер скептически оглядел черный провал, заросший высокой травой.

— Пролезете. Дальше лаз расширяется, там все поместятся, — уверенно ответил разведчик, раздвигая растительность.

Вздохнув Умбра полез первым и втащил за собой Септимуса. Следом отправилась Мария и Эбуций. Кальвус заметал их следы и появился спустя десять минут. Внутри нора и вправду расширилась, обнажив каменное подбрюшье холма. Каждый мечтал лечь и заснуть как есть, грязь и пот никого не смущали, настолько все устали. Осунувшиеся лица с синяками под глазами освещал маленький эфирный светляк, созданный Эбуцием. Центурион практически провалился в беспамятство и вместо него заговорил Умбра:

— Что с вашими армэфами? Боезапасом?

Мария

и Кальвус с Галлом завозились. Смуглый легионер проверил еще и оружие Септимуса. Вместе с армэфой Луция у них оказалось пять длинностволок и семь пистолетов, все исправные, но разряженные. Магазинов хватило, чтобы их зарядить и остались еще пара кассет. Практически половину боезапаса они израсходовали на пирамиде.

— Умеешь с ней обращаться? — спросил Умбра протягивая Марии длинноствольную армэфу Меция.

— Да, но стрелять не смогу, — и продемонстрировала забинтованые скрюченные руки, где на льняном полотне уже проступила кровь.

Леандр молча протянул ей оружие. Девушка бережно взяла армэфу, напоминающую ружьё. Сигма-2, новейшая разработка инженеров-эфириусов, пока не ушедшая дальше особых армейских подразделений. Сравнив с привычной Пи-10, с которой она тренировалась, сразу почувствовала разницу в весе, да и магазин на десять, а не пять пуль, порадовал. Стараясь не сильно сгибать пальцы осмотрела, отгоняя мысли о том, что еще несколько часов назад это цевьё сжимала рука Луция. Объявили отбой, Эбуций потушил светляк и в темноте, которую нарушал только слабый свет со стороны входа в пещеру, Мария отвернулась к каменной стене, закуталась в одеяло и обняла Сигму, мечтая, чтобы на месте ружья оказался его русоволосый хозяин с лукавыми карими глазами.

Проснулась она от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Проснулась наконец, — отстранился Эбуций и нехорошо прищурился, увидев армэфу в объятиях девушки.

Растерев лицо она повернулась к Умбре, очнувшемуся Септимусу и Кальвусу, чьи мрачные лица не предвещали ничего хорошего. Центурион сразу перешел к делу:

— Обратно мы не сможем дойти тем путем, которым пришли сюда, — констатировал он очевидное и расстелил на перевязанной ноге карту с береговой линией, — поэтому воспользуемся запасным планом. В заливе нас ждет корабль. Надеюсь, шторма их не отогнали и не угробили. Ждать он нас будет тут, — его палец указал в ничем не примечательную точку на побережье. — Добравшись туда необходимо будет подать три сигнала подряд. Если корабль не подойдет, то потом еще два. Если и тогда не покажется, то снова два. Это сделано для того, чтобы дикари, даже имея на руках наши сигналки, не смогли привлечь корабль вместо нас.

— Сколько нам надо будет ждать корабль? — недовольно спросил Эбуций. — И что делать, если он не появится?

— День-два. Не дольше, — центурион устало вздохнул, его лоб покрылся испариной, а лицо выглядело бледнее, чем вчера.

— Вы не ответили на второй вопрос, — эфириус переводил взгляд с Септимуса на Умбру и обратно.

— Дойдем, тогда и будем думать, — припечатал Леандр. — По ситуации. Возможно, удастся захватить лодку дикарей и какое-то время плыть на ней.

— В сезон штормов на их утлых лоханках?! — скривил губы Эбуций.

— Захочешь жить, и на плоту поплывешь, — сквозь зубы процедил Умбра и вперил взгляд в юношу.

— Сколько нам идти до побережья? И когда начнется погоня? — поспешила отвлечь их вопросами Мария, не хватало еще сцепиться между собой.

— Десять дней, если двигаться, как мы шли до этого, но учитывая обстоятельства, дольше, — вздохнул смуглый легионер.

— И погоня уже идет по нашему следу, — спокойно добавил Кальвус не поднимая головы.

Все в немом удивлении уставились на взъерошенного разведчика, по привычке спрятавшего лицо. Не тратя времени стали собираться. Марии очень не нравилось состояние Септимуса и она решила его осмотреть. Вдвоем с Умброй они аккуратно сняли повязку и даже одного светляка оказалось достаточно, чтобы увидеть — дело плохо. Копье, ранившее мужчину, было отравлено. Нога воспалилась, покраснела и опухла, из

раны уже начал идти гной с неприятным запахом.

— Дерьмо, — сквозь зубы выругалась она.

— Сможешь подлечить как Ватия? — спросил Умбра.

— Нет, — девушка вздохнула и покачала головой. — Слишком выложилась на пирамиде и руки не слушаются достаточно, сделаю только хуже.

В итоге пришлось ограничится обезболиванием и обеззараживанием, которые, к сожалению, только отсрочили неминуемое. Пока они собирались и вытаскивали из норы центуриона, Кальвус успел исследовать окрестности и уверенно повел их вперед. Не известно, откуда брались силы у Леандра, но он продолжал тащить на себе Септимуса. Мария бы с удовольствием поспала пару суток, на физическую усталость накладывалось истощение от излишне активного пользования эфирной энергией. Она выложилась практически полностью, да еще и пробовала эфирить сразу после этого. Голова болезненно пульсировала, ноги отваливались, обожженные ладони ныли несмотря на обезболивание от Эбуция.

Местность стала более равнинной, на такой их проще заметить, да и дороги попадались часто. Мария отмечала изменения в окружении отстраненно и безразлично. Казалось, ничто не может нарушить изможденный транс, в котором она брела, ориентируясь только на широкую спину Умбры. Усталость принесла с собой и облегчение, не хватало сил думать об оставшихся на пирамиде товарищах. О первой группе под началом Ватия никто не вспоминал, но она видела взгляды, которыми обменялись Эбуций и Септимус. Хмурый Константин, молчаливый Олав и ловкий Литумариос с Дидиусом больше никогда ей не встретятся, только если в кошмарах.

Немногословный Кальвус с поразительной выносливостью тащил их вперед всю ночь, потому как из укрытий кругом были одни кусты да кактусы, днем они оказались бы как на ладони. С рассветом дошли до холмистой безлюдной местности. Пещеру найти не повезло и устроились в зарослях у отвесной скалы, прикрывающей спину. Тяжело дыша Мария осела у камня рядом с Септимусом. Его рана воспалилась еще сильнее и центурион провалился в липкое беспамятство. При помощи Умбы они поменяли ему повязку, потом легионер осмотрел руки девушки, пузыри стали мутными, кожа между ними начала сходить, по краю ожога она потемнела и сморщилась. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — скоро ей снова понадобиться обезболивание. Дунстан долго маскировал их следы и делал обманные, уводящие преследователей. В ожидании разведчика четверка выживших молча всматривалась в рассветное небо, где еще слегка отсвечивал огрызок луны. В тишине, скупыми и усталыми движениями каждый разламывал и нудно жевал свой сухарь из пайка. На охоту не было ни времени, ни сил. Выставив эфирную сигналку грязные и потные завалились спать.

Поспать как следует им не дали. После полудня на них вышли преследователи. Первым вскочил от сработавшей сигналки Эбуций и тут же разбудил Умбру, который уже растолкал остальных. Действовали быстро и без лишних разговоров. Проверили оружие, Кальвус отправился на разведку и Мария уже почти похоронила Дунстана, который вернулся и сообщил о двадцати дикарях, идущих по их следу.

— Надо двигать, — высказал очевидное Эбуций и все покосились на все еще бессознательного центуриона.

Сам он идти не сможет, кому-то придется его нести, а это лишние руки. Умбра уже открыл рот, чтобы высказаться, как слева в кустах наметилось движение и крики на местном наречии. Теперь рыпаться поздно, мексика уже тут. Кальвус и смуглый легионер вышли вперед, Эбуций шел замыкающим. Марию оставили рядом с Септимусом как резерв. Она аккуратно устроила центуриона между камней и сама притаилась за одним из них, положив ствол Сигмы так, чтобы простреливались все подходы к их убежищу. Пальцы все еще не гнулись, но уж лучше потревожить рану, чем погибнуть. Вдалеке всколыхнулся эфир, сообщая о том, что по крайней мере Галл наткнулся на дикарей. Спустя пару секунд послышались далекие и нежные хлопки выстрелов, еле слышные, сопровождающиеся эфирной рябью, которую Мария воспринимала легко и полно. Первым вернулся Умбра, за ним из кустов выбрались эфириус и Кальвус.