Чтение онлайн

– Да, но если это телепередача, или телетранспортировка, или что-то еще в этом роде, то где-то непременно должен быть передатчик, ну и какая-то приемная станция, что ли, - возразил я.
– И разве возможно, чтоб человека или вещь куда- то передали по радио, а потом воссоздали на старом месте?

– Разве мы что-нибудь знаем об этом?
– сказал он.
– К тому же в этом отчасти и состоит моя идея об эпицентре. Передатчик находится где-то в другом месте, но его лучи проецируются сюда.

– Если это так, - сказал

я, - у твоего аппарата препаршивая настройка. Каково, например, человеку, если во время передачи его разрезает пополам кирпичная стена?

Джимми не выносил таких мелких придирок.

– Так ведь это же только начало. Первые опыты, - возразил он.

Я остался в уверенности, что разрезанному стеной нисколько не легче оттого, что это "первые опыты", однако смолчал.

Как раз в тот вечер я и заговорил об этом с Сэлли, и, пожалуй, напрасно. Дав мне ясно понять, что не верит в это, она объявила, что если это правда, то, наверно, тут просто какое-нибудь новое изобретение.

– И, по-твоему, это "просто новое изобретение"! Да это же целая революция!
– вскричал я.

– А что пользы от такой революции?

– Это как же?
– спросил я.

На Сэлли нашел дух противоречия. Она продолжала тоном человека, привыкшего смотреть правде в глаза.

– Всякому открытию у нас находят только два применения, - объяснила она.
– Первое: попроще убить побольше народу. И второе: помочь разным выжигам обирать простаков. Может, когда и бывают исключения, как, например, с рентгеновскими лучами, да только редко. А ты радуешься. Да первое, что мы делаем со всяким открытием,-это приводим его к наименьшему общему знаменателю, а потом множим результат на простейшую дробь. Ну времена! А уж люди!.. Прямо в жар бросает, как подумаешь, что скажут о нас потомки.

– А вот мне все равно. Мы же их не услышим, - возразил я.

Она смерила меня убийственным взглядом.

– Ну, конечно. Ответ, достойный двадцатого века.

– И чудачка же ты, - проговорил я.
– Ты можешь преспокойно говорить глупости, лишь бы они были твои, а не чужие. Для большинства нынешних девушек будущее - это только новый фасон шляпок или очередное прибавление семейства. А там хоть град из расщепленных атомов - им и дела нет: ведь они убеждены, что спокон века на земле не было и не будет особых перемен.

– Откуда ты знаешь, что думают девушки?
– возмутилась Сэлли.

– Так мне кажется. А вообще откуда мне знать?
– отвечал я.

По всему судя, она настроилась отрицать все, что было связано с этой историей, и я почел за лучшее переменить тему.

Дня через два Джимми опять заглянул ко мне.

– Он на время прервал свои опыты, - сообщил Джимми.

– Это ты про кого?

– Да про этого, телетранспортировщика. Со вторника никаких сведений. Наверно, догадался, что кто-то напал на его след.

– Ты себя имеешь в виду?
– спросил

я.

– Может быть.

– Так тебе удалось что-то узнать?

Он нахмурился.

– Во всяком случае, я кое-что сделал. Я нанес на карту места их появлений, и центр пришелся на храм Всех Святых. Я сходил, все там осмотрел, но ничего не обнаружил. И все же я на верном пути, иначе зачем бы ему прятаться?

Этого я не мог ему объяснить. Да и никто другой тоже. Тем более в тот же вечер газета сообщила, что какая-то домохозяйка видела руку и ногу, которые передвигались по стене ее кухни. Я показал эту заметку Сэлли.

– Вот увидишь, все это окажется каким-нибудь новым видом рекламы, сказала она.

– Не иначе, как тайной, - пошутил я. Но, заметив, что в глазах ее снова загорается возмущение, поспешил добавить: - А не пойти ли нам в кино?

Когда мы входили в кинотеатр, небо затянуло тучами; вышли мы уже в ливень. Так как до дома Сэлли не было и мили, а все такси как будто сгинули, мы решили идти пешком. Сэлли натянула на голову капюшон своего плаща, взяла меня под руку, и мы двинулись в путь. С минуту мы молчали.

– Милая, - произнес я наконец, - меня, конечно, можно назвать человеком легкомысленным и беспутным, но разве ты не задумывалась о том, какие здесь открываются возможности для педагогического воздействия?

– Разумеется, - сказала она решительно, но не тем тоном, на который я рассчитывал.

– Словом, - продолжал я настойчиво, - если тебе хочется посвятить себя благородному делу, что может быть лучше, как заняться воспитанием подобной личности? Перспективы громадные...

– Это что, понимать как предложение?
– спросила Сэлли.

– "Понимать"!.. Да если б ты знала... Господи! Что это?!
– И я замолк.

Мы шли по Тайлер-стрит. Эта коротенькая улочка была сейчас залита водой и совсем пустынна: кроме нас - ни души. А умолк я потому, что внезапно увидел немного впереди какую-то машину. Из-за дождя я не мог ее толком разглядеть, но мне показалось, что это был маленький грузовичок с низкими бортами, в кузове которого сидело несколько легко одетых людей; он пересек Тайлер-стрит и исчез. Все бы ничего, если бы на Тайлер-стрит выходила хоть какая-нибудь улица, но, увы, ее не было. Грузовичок просто вынырнул с одной стороны и исчез с другой.

– Ты видела?
– спросил я.

– Да, но как он?..
– начала она и осеклась.

Мы прошли еще немного и достигли того места, где промелькнул грузовичок: по одну сторону от нас была кирпичная стена, по другую - фасады домов.

– Тебе, наверно, показалось, - сказала Сэлли.

– Но почему только мне?..

– Но ведь это же невозможно.

– Послушай, дорогая...
– начал было я.

Но в эту минуту из кирпичной стены шагах в десяти перед нами выступила девушка. Мы замерли на месте и уставились на нее.