Везунчик
Шрифт:
Тем временем маги достали из своих котомок какие-то предметы, которые вдруг начали светиться. Приглядевшись, я понял, что точно такие же светильники видел на стене комнаты, в которую меня доставил смерч. Теперь-то ясно, что они никакие не лампы дневного света, а всего лишь магические амулеты, которые хозяева поместили в специальные углубления на камнях. Было ясно, что они проделывали это далеко не в первый раз, так как все работали четко и слаженно. Один из пожилых магов достал из-за пазухи нечто блестящее, и положил в ямку на алтаре, после чего обратился к остальным.
К этому времени разведчики, обшаривавшие
— Что они собираются делать? — обеспокоенно спросил Антон, который тоже наблюдал за действием.
Я не стал отвечать на бессмысленный вопрос, наблюдая за парочкой магов у алтаря. Один из них достал из ножен на поясе хищно блеснувший кинжал, который оказался необычайно узким, вроде земной мизерикордии, а затем принялся петь. Его голос был глубоким, насыщенным. Он буквально заставлял окружающий воздух вибрировать, завораживал и гипнотизировал всех присутствующих, вгоняя их в некое подобие транса. Люди в балахонах замерли, внимая магу, пленники затихли и даже узник на алтаре перестал дергаться. Песня звучала все громче, приобретала некую торжественность. Я тоже попал под ее влияние и бездумно смотрел, как маг медленно поднимает кинжал, крепко сжимая его обеими ладонями. Когда же отзвучало последнее слово, и наступила звенящая тишина, маг резко опустил руки, вонзив клинок в грудь жертвы.
Человек на алтаре тихо застонал, а его тело начало источать какую-то светящуюся дымку или пар, который тут же впитывался в черный камень. Алтарь буквально всасывал эту странную субстанцию, не давая ей раствориться в окружающем пространстве. Одновременно с этим тело умирающего начало изменяться. Оно словно высыхало, прямо на глазах превращаясь в мумию. Кожа на лице натянулась, проступили ребра, живот начал уменьшаться, как будто нечто высасывало человека изнутри. И тогда я понял, что сейчас происходило на моих глазах — направляемый умелыми действиями магов, алтарь поглощал саму жизнь!
Это осознание позволило мне выйти из оцепенения. Пока остальные завороженно наблюдали за ритуалом, я с новыми силами приняться рвать зубами веревку. Но это продолжалось недолго. Вскоре стражники рядом с клеткой вновь сосредоточили внимание на пленниках, и мне пришлось оставить свои попытки освободить руки. К этому времени от тела на алтаре остались только кожа да кости, которые больше не испускали никакого свечения. Подчиняясь приказу мага, парочка в балахонах сноровисто распутала ремни и сбросила останки первой жертвы с алтаря, а из клетки уже доставали новую.
Антон рядом со мной незатейливо выругался. Похоже, до него, наконец, дошло, что жить нам оставалось не больше получаса. А если маги были стахановцами, то и того меньше.
— Ник, если мы отсюда не слиняем, нас замочат! — крикнул
— Заткнись! — приказал ему я, наблюдая за второй жертвой. — От твоего крика ничего не изменится.
Мужик отчаянно сопротивлялся и всеми силами пытался вырваться из рук стражников, но у него ничего не получалось. Извивающегося пленника подтащили к черной плите, сорвали рубаху (кстати, тоже интересный вопрос — а зачем вообще было пленников одевать?) и крепко привязали ремнями. Затем все вернулись на исходные, а маг с мизерикордией запел. Я же снова начал грызть веревку, стараясь не поддаваться его голосу, который, казалось, проникал в самую душу, заставляя замирать от восхищения. Когда я справился с несколькими волокнами своих пут, оказавшихся крепче земной лески, услышал слабый шепот. Кто-то из узников, вероятно, Арх, раздавал команды остальным. Он был скрыт от меня телами пленников, поэтому я не мог определить, что воин собирается предпринять, но приготовился всеми силами поддержать его начинание.
Однако у заговорщиков ничего не вышло. Как только второе высушенное тело сбросили с алтаря, а из клетки начали извлекать новую жертву, пленники с отчаяньем бросились на стражей, стремясь вырваться на свободу. Вот только дверца была слишком маленькой, а от веревки так никто и не успел освободиться, поэтому люди в балахонах спокойно дождались, пока выскочит один, а остальных затолкали обратно, не прилагая особых усилий. Ритуал продолжился, только теперь стражники даже не глядели на черный камень, а во все глаза уставились на узников, и сразу тыкали копьями и саблями, как только кто-нибудь из них пытался развязаться.
Мысленно поблагодарив Арха за великолепную подлянку, я оставил в покое веревку. Тем более что избавление от нее еще не давало мне шанс на побег. Из клетки вытаскивают трое, под неусыпным контролем двух магов, поэтому даже со свободными руками ничего сделать нельзя. А путы на руках разрезают уже у алтаря, непосредственно перед привязыванием к кольцам. Вот тогда можно попытаться выхватить кинжал из-за пояса ближайшего, а потом если не освободиться, то хотя бы утащить нескольких гадов за собой на тот свет.
Третью жертву выдоили так же оперативно, как и предыдущие. Четвертой оказался паренек, который даже и не сопротивлялся. Он сам брел к алтарю, и не дернулся, когда его привязывали. И только всхлипнул, когда кинжал вошел в его грудь. Следующим был один из приятелей Арха. Он точно так же понуро шел к черной плите, но когда люди в балахонах разрезали веревки на его руках, нагло использовал мою задумку. Он внезапно вырвался, но не стал хватать оружие, а просто ударил двух, стоявших рядом, и затем метнулся прочь.
Но его забег окончился неудачей, ведь воин бежал по прямой, надеясь как можно быстрее покинуть освещенное место, потому молодому магу не составило труда попасть ему в спину светящимся шариком. Приятель Арха рухнул на землю, пропахав ее своим носом, и принялся биться в конвульсиях, а довольного собой мага тут же принялся отчитывать проводивший ритуал старик. Что-то ему не понравилось в его действиях. Либо то, что в результате пленник оказался без сознания, либо магичить при жертвоприношении категорически запрещалась. Хрен его знает, но довольная ухмылка мага тут же сменилась выражением глубокого раскаяния, а все еще дергавшегося воина положили на алтарь.