Вэйв Стори

Зелёные листья уже обведены по контуру желто-коричневой краской смерти. Окружающих людей вряд ли заботит какое сейчас время года. Они не обращают больше внимания на природу и приметы. Ходят в сентябре в шортах и футболках и говорят: «Почему на календаре сентябрь, если такая жарень?! Лето ещё не прошло ведь!» Раньше я всегда остро чувствовала приход осени: по холодным вечерам, по ещё незаметно увядающим листьям, по увеличивающейся снежной шапке на горных вершинах и, разумеется, по запаху.

Осенний запах я люблю больше

других сезонных. Аромат свежести, деятельности, новых начинаний. Так как воздух уже не такой плотный, я чаще могу различить сладковатый запах шоколада, вырывающийся из пасти труб шоколадной фабрики, расположенной на приличном расстоянии от дома. И почему-то хочется стараться жить упорнее, забыть о промахах и, сломя голову и позабыв о страхе, пуститься во все тяжкие новых начинаний.

Но сегодня меня настигли другие мысли. Как только солнце заволокло редкими пористыми облаками, я вдруг ясно увидела эти умирающие листья. Тоскливо. Всё на этой планете рождается, чтобы постепенно умирать. Мы можем по-разному учиться, к разному стремиться, по-разному лечиться, мечтать о разном, но одно останется неизменным для всех – мы каждый день умираем. Придёт день и для каждого из нас наступит своя осень. Однако в природе всё более менее организовано, и ты примерно представляешь, когда нужно будет доставать одежду потеплее и покупать тыкву и инжир подешевле. Осень жизни наступит внезапно, некоторые даже не смогут отчетливо прочувствовать её и перемахнут сразу в зиму.

Интересно прочувствовал ли он свою осень? Понимал ли, что это осень, а не жаркий сентябрь, так похожий на лето? Мне этого уже не узнать. Он покончил с собой в такой вот погожий осенний день, не дожив пару недель до своего двадцати семилетия. Он не оставил записки. В газетах писали, что на его умиротворённом лице застыла улыбка. Хотелось бы мне ещё хоть раз её увидеть. Но наше знакомство ограничилось одним днём и одной ночью, а затем мы оба растворились в бурном потоке жизни, так и не связавшись друг с другом.

– Тут не занято? – кто-то окликнул меня.

Меня поразила наглость в голосе незнакомца. Я медленно подняла глаза, убедилась в том, что свободных мест предостаточно, и только потом обернулась. Это был молодой худощавый парень с приятной внешностью: густые чёрные удлинённые волосы в беспорядке, большие выразительные карие глаза, чувственные губы с ровными краями. В общем яркая внешность для не иностранца. Одет он был в белую футболку с надписью Wave, черные зауженные джинсы и кроссовки Nike. Простота подобранной одежды уравновешивала необычную красоту лица, поэтому парень мог бы произвести хорошее впечатление и вполне очаровать. Но вот этот вот наглый, повисший в воздухе и его карих глазах, вопрос всё испортил.

– Не понимаешь? – мне будто отвесили пощёчину. Даже если перед тобой иностранец, не стоит забывать о вежливости.

– Присаживайтесь, – я кивнула и снова вернулась к чтению, решив не обострять ситуацию.

Могла бы, конечно, притвориться, будто не понимаю о чём он говорит и ответить на английском или казахском

языке, к примеру, но вдруг он бы и эти языки знал, а значит проблему это не решило бы. Хорошо иметь книгу в таком случае – можно и дальше элегантно игнорировать навязчивых незнакомцев, не дёргая ежесекундно телефон.

– Интересная книжка? – он настойчиво нарушил комфортную тишину.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня так, будто я обязана отвечать на все его вопросы. Откуда у людей берётся столько наглости? Я бы сама никогда не побеспокоила просто так человека, который чем-то занят, возможно только в исключительно крайнем случае.

– С чего вы решили, что я говорю на русском языке? – мне не хотелось действовать относительно его ожиданий.

– Разве вежливо отвечать вопросом на вопрос? – он вздёрнул бровь.

– По-моему о вежливости в нашем с вами диалоге не может быть и речи, – я снова обратила взгляд на страницу книги, решив теперь изо всех сил всем своим внешним видом указать незнакомцу на полное нежелание вести с ним беседы.

– Вами… – повторил он и расхохотался от души.

Я испугано огляделась вокруг. Некоторые постояльцы отеля сурово глядели на нас обоих, так как раз мы сидим вместе, значит и ответственность за шум несём вместе.

– Прошу, потише, – я сердито прошипела ему, пытаясь жестами извиниться за такое неуместное поведение своего визави.

– Да брось ты. Тут всем плевать друг на друга. Я просто удивился, когда ты ко мне на «вы» обратилась… Странно прозвучало. Словно помидор в лицо фруктом кто-то назвал. В принципе все, и он в том числе, знают, что он фрукт, но в овощных отделах его кладут рядом с овощами. Может он уже сам решил быть овощем, но тут ты ему заявляешь: «Ты фрукт!» Вроде как, так правильней, но уши режет всё равно.

– И много ты думаешь о помидорах? – я всё ещё пыталась игнорировать его с помощью книги.

– Да не особо. Просто к слову пришлось, – он помолчал какое-то время, а затем добавил: – Может отвлечёшься ненадолго?

– Хорошо, – мне вдруг стало интересно к чему это всё приведёт, да и день выдался свободным от встреч.

– Так как тебе книга? Стоит прочитать?

– Ты не производишь впечатление читающего человека. Но раз не отстаёшь… Книга действительно интересная, много на что открывает глаза, а также восхищает, что за столько веков до нашего существования люди имели схожий с нами взгляд на мир и человеческие отношения.

– А кто написал?

– Аристотель.

– Я кажется знаю… Это такой мраморный дед с бородой?

Мои глаза расширились при этих словах. Дед с бородой… Это он про Аристотеля?!

– Ассоциация в верном направлении, – сказала я, не желая показаться ханжой.

– Метафизика – это раздел физики?

– Нет, – строго отрезала я, теряя терпение в общении с недалёким человеком.

– Да ладно, не злись. Я просто далёк от всего такого, – виновато пробубнил он, что меня подкупило.

– Давай я скажу, что это нечто, касающееся философии, и закроем тему?

– Хорошо! – он счастливо улыбнулся. – Чем займёмся?