Ветувьяр
Шрифт:
– Я такую не слышал, – Озвучил мысли адмирала Престон, – Новое что-то…
Джеррет пожал плечами, вглядываясь в тощего беднягу с лютней, что пристроился на скамейке возле какой-то таверны. Завывал он так, что хотелось заткнуть уши и стереть себе память – наверное, поэтому люди и обходили его за добрых тридцать метров.
– Ты бы лучше спел, – Объявил Престон.
– Прикажешь мне отобрать у него лютню и пристроиться на его месте? – Ухмыльнулся Джеррет.
– А что, менестрель, как в былые времена, из тебя бы вышел
Позади с грохотом катилась карета, на которую Джеррет не обращал ровным счетом никакого внимания до того момента, пока она не остановилась прямо посреди площади.
Озадаченный Джеррет осадил коня, Престон последовал его примеру, и через мгновение дверца кареты распахнулась, чтобы из нее высунулась до боли в зубах ненавистная, заплывшая жиром рожа.
– Святой орден, какая встреча, – Опершись на руку подскочившего слуги, Лукеллес выкатился из своего транспортного средства, – Дорогой родственник нагрянул в мой город!
В груди закипела ярость, и, к несчастью дорогого Лукеллеса, Джеррет был трезв, как стеклышко, а значит, вспыхивал от любого неосторожного слова.
Этот город не принадлежал ему, продажному мерзавцу!
В локоть вцепилась крепкая рука Престона, Джеррет резко обернулся.
– Держи себя в руках, прошу.
– Все под контролем, – Отдернул руку адмирал, спешиваясь, чтобы почти сразу же “вляпаться” в объятия родственничка.
Был бы глава торговой гильдии хоть немного повыше, он, может, и не смотрелся бы таким шарообразным, а так его плешивая макушка даже не доставала Джеррету до плеча, в то время как рожа утыкалась прямо в грудь.
– Какие же вы в своей семейке все-таки тощие! – Провозгласил Лукеллес, отстраняясь от Джеррета и оглядывая его с ног до головы, – Хотя ты, вижу, с момента нашей последней встречи все-таки взялся за ум…
Сам Джеррет тоже всегда считал, что моряк должен быть мускулистым и сильным, а потому всю сознательную жизнь работал над тем, чтобы не смотреться долговязым дохляком, но от “комплимента” Лукеллеса захотелось отмыться.
Этот идиот, видимо, считал, что уважения и доверия заслуживают только те люди, которых, как и его самого, уже не выдерживает ни одна лошадь – впрочем, вместо мозгов у этого идиота было сало и деньги, так что требовать от него чего-то поумнее Джеррет даже не пытался.
– Калиста будет рада повидаться! – Залопотал глава торговой гильдии, – Да и сам…
– Это лишнее, господин Лукеллес, – Отмахнулся Джеррет, ни капли не скучавший ни по Калисте, затаившей жуткую обиду на них с Тейвоном, ни по особняку главного торгаша королевства, от вида которого хотелось выколоть себе глаза.
– Нет, нет, нет! – Пухлая рука, увешанная кольцами, легла ему на локоть, – Никуда не пущу вас без хорошего обеда. А то с дороги небось голодны, как волки!
*
Лукеллес восседал во
Джеррет старался как можно меньше смотреть на него и на Калисту, что устроилась по правую руку от хозяина дома. Все, что они успели сделать при встрече – это сухо поздороваться, после чего ветувьяр Реморы буквально перестала замечать “братца”. Впрочем, на мужа она тоже глядела мало, а говорить и вовсе не спешила.
Зато Лукеллес тарахтел за четверых:
– И чего же, гвойнцы? Вот они у меня уже где! – Верховный торгаш ткнул себя куда-то в район третьего подбородка, – Но ты-то их быстро приструнишь.
Джеррет провел вилкой по опустевшей тарелке, не желая отвечать этому идиоту.
– Чего ж ты молчишь!? – Воскликнул Лукеллес, махнув рукой кому-то из слуг, – Эй, там! Добавки моему дорогому родственнику!
– Спасибо, не надо, – Отодвинув тарелку, Джеррет поднял глаза сначала на торгаша, а потом на Калисту, – Я уже сыт.
И это было правдой – избегая разговора с хозяевами дома, адмирал все это время только и делал, что ел, а потому уже не мог смотреть на блюда на столе без отвращения.
А вот Престон, видимо, все еще не наелся, продолжая уплетать за обе щеки все, что видел перед собой.
– Ох, не хочешь ты себя порадовать, адмирал, – Лукеллес вытер руки, испачканные в жире, о платок, что лежал у него на пузе, – У меня ж лучшие повара в Кирации! Даже у короля таких нет!
– Я еду на войну, – С нажимом заявил Джеррет, откидываясь на спинку стула. Стало так душно, что желание расстегнуть камзол показалось невыносимым, – И сейчас мои мысли заняты чем угодно, но не едой.
– Вот это зря, – Лукеллес отхлебнул вина.
– Наверное, поэтому вам меня и не понять.
– Война – это, конечно, важно, но не настолько, чтобы забывать о комфорте, – Продолжил гнуть свое верховный торгаш, – Не понимаю я тебя, адмирал. Променять жизнь во дворце на эти корабли, взрывы, сырость, голод, в конце концов!
– Во-первых, в армии у нас никто не голодает, – Прошипел задетый и по-прежнему практически трезвый Джеррет, – А во-вторых, кто-то же должен оберегать от этих варваров таких трусов, как вы…
– Джер! – Престон вновь схватил его за руку, но адмиралу было совершенно не до него, так что на друга он даже не обернулся, ожидая, что ответит этот подлый свин.
– Варваров, говоришь… – Причмокнул губами Лукеллес, – Докучливые мошки, не больше того! Вот что они захватили, что!? Кроме своего поганого острова…
– Под их влиянием весь север, – Перебил Джеррет, – Я не стал бы недооценивать противника, с которым не встречался.
– И с каких это пор я трус? – Вспомнил родственничек, – Уж не с тех ли, когда спас это королевство от верной гибели?