Чтение онлайн

Да как она только могла подумать, что он согласится хотя бы на миг выпустить из своего дома арранта, посланного ему во спасение самим Тахмаангом! После трех лет нечеловеческих страданий он скорее позволит отрезать себе руку или ногу, чем расстанется с этим золотоволосым целителем! Обе ноги и руку, если уж на то пошло… А эта… Хотя справедливости ради надобно признать, что она ни о чем и не думала. Она просто не знает, как это делается. И каким местом. Нет, его милая, послушная женушка тем-то и хороша, что, не утруждая пустую голову, принесла ему адресованное ей послание…

— Так что же передать Анигьяре? — поинтересовалась Нжери, хлопая длинными пушистыми ресницами.

Откинувшись на подушки, Газахлар заставил себя вспомнить пронизанные

солнечными лучами облака, клубящиеся над куполами императорского дворца. Он делал это всегда, желая обрести спокойствие и обдумать зародившуюся идею. В данном случае даже не идею и не мысль, а так, неопределенное предощущение чего-то значительного, связанного с болезнью и недалеким уже исцелением… Вот именно, с исцелением. Кому он будет нужен, когда струпья спадут и прежние силы вернутся к нему?

Ни-ко-му.

Вай-ваг! Об этом он и правда давно уже не задумывался. А надо бы. Теперь уже всенепременно надо. Еще до того как он встанет на ноги, о нем должны вспомнить. Начать говорить. Значит, пора восстанавливать прежние связи и знакомства и заводить новые, поскольку за три года многое успело измениться. И во всем этом ему поможет золотоволосый аррант. О, разумеется, он не выпустит его из дома! Глаз не будет спускать с главного своего на сегодняшний день сокровища. Но раз уж Эврих взялся избавлять от недугов всех без разбору обитателей «Мраморного логова» и даже пришлую голытьбу, почему бы ему не излечить и одного-двух гостей-Небожителей? А то и одну-две дюжины, ежели те возымеют желание воспользоваться его непревзойденными талантами врачевателя?

— Напиши Анигьяре, что она может привезти к нам своего сына. Я позволю Эвриху осмотреть и вылечить его, — произнес Газахлар и прикрыл глаза.

Вот теперь он действительно окончательно и бесповоротно поверил, что перелом в ходе болезни произошел. Раз уж он начал задумываться о возвращении ко двору Кешо, исцеление его — это всего лишь вопрос времени. Аррант явно перестраховался, обещав вылечить его через полгода. Он управится раньше. Значительно раньше.

Услышав доносящиеся из трапезной для слуг и рабов звуки дибулы, Нжери подкралась к дверному проему. Ей давно уже хотелось послушать, как и о чем поет шрамолицый аррант, тем паче что ни Белуб, ни Хаурика, ни Дихтиар, не говоря уже об Изиме, не желали откровенничать с хозяйкой «Мраморного логова» и отделывались ничего не значащими фразами. Поет, дескать, не так чтобы очень, лечить у него лучше получается, но послушать иной раз приятно.

— Ну давай, пой, не мучай инструмент. Все равно из бабушки девочку не сделаешь, — нетерпеливо потребовал Нгорро.

Аррант буркнул что-то невразумительное, еще раз попытался настроить видавшую виды дибулу и наконец, отчаявшись, видимо, вернуть ей былую мелодичность, предложил:

— Ежели желаете, я спою вам балладу об открытии аррантами Аскула. Она довольно популярна в южной части Аррантиады, и, хотя перевод мой оставляет желать лучшего, какое-то представление вы о ней получите.

— Давай жарь. Одна калебаса пальмового вина хуже, чем две с рисовой водкой, но лучше, чем ничего, — подбодрил его Аджам — один из телохранителей Газахлара, вот уже три года исполнявший обязанности привратника.

— Даю, — ответствовал Эврих и негромко запел:

Заглянула я милому в очи,Не пускайся, любимый мой, в путьВ край людей, что черней полуночи,О мечтаньях своих позабудь.Мне заморских диковин не надо,Без колец золотых проживу,Не сироть свое малое чадо,Не вдови молодую жену.Но ушел он из теплой постели.Чайки крик изорвал тишину,Ванты песню прощанья

пропелиПро волну, что ласкает волну…

Нжери поморщилась. Голос у арранта был средненький, да и о путешествии его предков на западную оконечность Мономатаны слушать ей совсем не интересно. И чего это ей не спится? Чего ради притащилась она в рабский флигель? Если уж решила свежим воздухом подышать и развеяться, надо было в сад идти, а не хрипы и сипы этого несостоявшегося чохыша слушать, подумала молодая женщина. А Эврих между тем запел сильным, совсем иным, чем прежде, голосом:

Даром старухи на нас шипели.Рифы напрасно скалили пасть.Нас не сгубили штормы и мели:Хозяин Морской нам не дал пропасть.Вот он, берег чужой и туманный,Берег таинственной стороны,По сказкам знакомый, с детства желанный,Где люди черны и живут слоны…

— Не так уж, в общем-то, и плохо, — пробормотала молодая женщина, решив, что случалось ей слушать певцов и похуже. В особняках Небожителей или при дворе он бы особым успехом не пользовался, а на базаре миску риса и глоток водки заработал бы наверняка.

Ах, как море сияло огнямиВ дни волнующе-радостных встреч,Пахли дивные девы цветами,Слух ласкала певучая речь…

— Слушают его, по крайней мере, внимательно, — поделилась своими впечатлениями с отсутствующим собеседником Нжери, отчетливо представив белопарусный корабль аррантов, навстречу которому плывут украшенные гирляндами цветов челны. Почему же это, интересно, аррантов чернокожие обитатели западной части Мономатаны встречали с распростертыми объятиями, как любимых братьев, а имперские войска привечают копьями, мечами, а то и отравленными стрелами? Или врет все этот новоявленный песнопевец, нарочно смущает умы?

Вопрос этот так взволновал и расстроил молодую женщину, что большую часть баллады она пропустила мимо ушей и вновь начала улавливать, о чем поет Эврих, лишь в самом ее конце.

До рези в глазах смотрю на мореИзо дня в день, а его осе нет.Плывут паруса в голубом просторе,А мой вот канул в пучине лет.В пучине морской, в далекой дали,Куда его рок жестокий вел,Куда его лживые песни звали,Вечный приют и покой обрел.Волны проклятые чередоюНа берег катят, что-то сулят,И я порой замечаю с тоскою,Как сын мой вдаль устремляет взгляд…

— Недурно, клянусь Тахмаангом, недурно! — одобрительно хлопнул ладонью по столу Аджам. — Хаурика, поднеси Эвриху чашу чего-нибудь этакого, для смягчения горла. А ты, — снова обратился он к арранту, — спой нам теперь про любовь. Что-нибудь веселое и поучительное.

— Изволь, — согласился Эврих. — Дай только передохнуть маленько.

— Только про любовь-то мне слушать и не хватало! — презрительно морща носик, процедила Нжери. — И почему они не могут обойтись без похабщины?

Она подумала, что сейчас самое время уйти, но потом ей пришло в голову, что надобно все же удостовериться, в самом ли деле аррант этот такой испорченный тип, каким кажется? Надо же знать, чего можно ожидать от людей, живущих с тобой под одной крышей. Да и о чем слуги говорят между собой, не вредно послушать, ей-то ведь они слова лишнего не скажут.