Ветер перемен

Город спал. Тельвин — один из самых важных портов королевства Ветельнейр. Шумный и крикливый в дневное время, сейчас он затих. Лишь окрики ночных сторожей и констеблей нарушали покой в приличных кварталах, да таверны и веселые дома на Сажевой стороне шумели как обычно ночи напролет. Город прислушивался к тому, как меняется ветер. Северо-западный ветер, который всегда приносил лишь влажный и холодный сезон простуд. Так было раньше. Так было всегда.

На окраине порта, у самых дальних, заброшенных причалов, было совсем тихо. Покачивались лодки, плескались волны на берег с мерным рокотом, долетал стон снастей от ближайших, но невидимых в темноте кораблей.

Здесь не было даже загулявших пьянчуг в этот самый темный предрассветный час.

— Потихоньку, потихоньку давай… — еле слышно пробормотал голос в темноте.

Раздалось чье-то надсадное дыхание и протестующий скрип старого полусгнившего причала. Сдержанные проклятия и шиканье в ответ. На причал из лодки выбрались темные фигуры и с усилием перебросили деревянный ящик. Двое мужчин подхватили его и отправились за третьим, который слегка подсвечивал дорогу тайным фонарем.

— Тяжелый, зараза. Что там внутри вообще? — прохрипел здоровый детина с щербатым лицом.

— Не ваше дело! — приглушенно рявкнул тот, что шел впереди. — Тащите давайте.

С трудом дыша, мужчины, грузно ступая, прошли еще пару метров по склизким доскам настила.

— Ай! — вдруг крикнул один из них, дергаясь.

Ящик выскользнул из мокрых рук и упал на причал. Раздался громкий хруст, угол ящика треснул, слегка показывая содержимое.

— Фред, скотина! — зло прошипел вожак, уставившись на него. — Пёс тебя живьем уроет за порчу товара!

— Я не виноват... — оправдывался Фред, пятясь назад. — Меня... меня за ногу что-то схватило...

На его лице неожиданно проступил такой дикий ужас, что вожак со вторым подельником недоуменно замерли.

— Да что тебя могло схвати... — зло начал главный, разворачиваясь, но осекся.

На причал выбралось оно.

Существо было огромным, но неестественно скрюченным в объёмном балахоне. Оно странными ломаными движениями приближалось к ним. Контрабандисты застыли как статуи. В воздухе разлился мертвенный холод, прошибающий до костей. «Бежать! Бежать! Давай же! Ну!» — орал на себя Фред мысленно. Но тело не слушалось, ноги словно прилипли к этому чертову причалу. Даже руки не шевельнулись. Не моргая, он наблюдал, как оно приближается.

Чудовище подтянулось к первому мужчине и, протянув тонкую белую руку, схватило его за шею, легко приподнимая над настилом. Фред в ужасе смотрел, как лицо и фигура его товарища стремительно посерели и усохли. Существо, с наслаждением впитав чужую жизнь, слегка выпрямилось. Оно уронило ненужное больше тело, упавшее с легким шумом, и продвинулось к следующему. Когда наступила его очередь, то Фред мечтал хотя бы закрыть глаза, но даже это было ему недоступно.

Последняя высохшая человеческая оболочка упала на причал, и существо почти полностью распрямилось. Оно повернуло голову и в задумчивости уставилось на ящик. Подойдя ближе, чудовище одним уверенным движением протянуло руку и сорвало крышку, но не заметило, как зацепилось рукавом за торчащий гвоздь. Треск рвущейся ткани заглушился треском дерева, и лишь юркая пуговица упала на настил с тихим звоном. С удовлетворением осмотрев артефакты, которыми был заполнен ящик, существо прикрыло крышку обратно и, легко подхватив его, словно он ничего не весил, развернулось, чтобы уйти. Налетевший ветер взметнул полы балахона и расправил складки одежды выпрямившейся фигуры. На его груди блеснула нашивка.

Тельвин. Сажевая сторона.

Последняя неделя сентября, среда, утро.

Рой Чеснейр спрыгнул с лошади и внимательным взглядом серых глаз окинул старый причал. Место оцеплено. Зеваки далеко. Его ребята сработали как надо. Да и к тому же кому интересна очередная смерть в доках? Особо никому, кроме него самого и тех, кто знал погибших.

Сержант Темпл выпрямился при виде подошедшего начальства:

— Господин главный следователь, три трупа, найдены на рассвете рыбаком.

Рыбак ждет допроса. Одеты как матросы или докеры. Один чуть лучше. Скорее всего, контрабандисты. Умерли, похоже, пару часов назад. Никаких следов борьбы, — сержант замялся и покосился на фигуры, закрытые парусиной. — Сами посмотрите, сэр. Они просто высохли. Вещей при них почти не было. Вот все, что есть.

Сержант кивнул на деревянный ящик, застеленный холстиной. Три ножа, кольцо, выглядевшее дорогим, но на самом деле подделка, несколько монет, в основном медяков. И всё. Рой наклонился и провел рукой с перстнем-артефактом над ящиком, ища следы магии или хоть чего-нибудь. Пусто.

— Ясно. Покажите тела.

Рой подошел ближе и мрачно оценил силуэты, прикрытые старой парусиной. Сержант по очереди приоткрыл каждое. Следователь тщательно осмотрел их, но он и так знал, что там увидит. Всё то же самое, что и в прошлый раз, и в позапрошлый, и еще дальше. Вот уже несколько недель одно и то же. Никаких внешних ран, никаких признаков сопротивления — только высушенные тела. И самое главное — никаких следов, ни физических, ни магических. Но как можно убить троих взрослых сильных мужчин одновременно? Так, чтобы они не сходили с места. И ни одного свидетеля, как всегда. Хотя… Рой зыркнул по сторонам и усмехнулся, потерев широкий подбородок. Какие, к черту, свидетели на Сажевой стороне? Здесь незыблемо работает правило: ничего не видел, ничего не слышал — может, тогда доживешь до завтра. Во всяком случае, в этом кроется хоть какая-то надежда.

Он прошел мимо убитых, и по его позвоночнику неприятно пробежала ледяная дрожь. Он передернул плечами. А еще это... ощущение, словно могильным холодом потянуло. Но ни артефакты-детекторы, ни дежурный маг Управления ничего не чувствуют. Почему же чувствует он, Рой? Ведь он не маг. Или это только его интуиция? Казалось бы, можно забить на эти смерти. Только отбросы общества: контрабандисты, нищие, пьянь. Никто не следит в этих трущобах, кто там умер и когда. Но внутри Роя свербело. Ненормальная смерть, странная, регулярная. Кто его знает, когда это чудовище захочет выйти в другие кварталы? А это именно чудовище. Как иначе назвать того, кто выпивает жизнь? Следователь с силой сжал кулаки. И до сих пор ни одной зацепки.

Он в задумчивости осмотрел место – внимательно, досконально, впиваясь взглядом в каждый камешек, в каждую трещинку. Рой знал, что его ребята уже обыскали здесь каждый дюйм. Но все равно упрямо сканировал каждый миллиметр пространства, и вдруг в трещине пристани что-то сверкнуло. Он присел на корточки и вытащил пуговицу. С одной стороны совершенно обычную, а с другой... Он внимательно изучил её со всех сторон. Потертая и поцарапанная, она явно знавала лучшие времена. Но недешевая, из темного серебра со странной гравировкой. «Может, она тут уже несколько лет лежит», — мелькнула мысль, но следователь всё равно аккуратно упаковал её в бумажный пакет и убрал в карман. Пусть будет. А он проверит, есть ли связь. Рой покосился на тела: как минимум надо проверить, какие пуговицы у трупов. Он самостоятельно приподнял с ближайшего к нему парусину и кинул быстрый взгляд. Как и думал. Никакого серебра.

— Где свидетель? — отрывисто бросил Рой.

Сержант потер лысину и кивнул на старого рыбака, который сидел на ящике невдалеке под присмотром одного из подчиненных. Старик в просмоленной куртке и старой, потемневшей шерстяной шапке, натянутой до самых бровей, курил короткую глиняную трубку.

— Рассказывайте, — потребовал Рой, подойдя и слегка поморщившись от запаха дешевого табака.

— Что тут сказывать-то? — пожал плечами рыбак, вынимая трубку узловатыми пальцами. — Я на рыбалку, как водится. Вона моя лодка стоит, — махнул он рукой куда-то назад. — Только светать начало, смотрю — лежат. Мне мимо них пройти надоть было. Присмотрелся, а тут страх божий, — он сделал оберегательный жест бога-покровителя. — Ну, я и побег за констеблем.