Чтение онлайн

скажи спасибо, что золой

не стала в непотребной урне.

Весомей в облаках висеть:

парить куда литературней,

чем быть подстилкою под сельдь.

Ещё мгновение! Но что-то

пошло не так, экран завис,

сбоит режим автопилота,

газету плавно тянет вниз,

туда, за крыши заводские,

домой, на землю, в никуда,

где бродят образы людские,

откуда небо – в

проводах.

Разбиться, но бумага стерпит

и тут, страницы распластав.

Не смерть, скорей, намёк о смерти

застынет на её листах.

А после дух бумажной примы

на небо тихо пошуршит,

его там непременно примут

за упокой земной души.

Сидишь и думаешь под вечер…

падать с тринадцатого этажа

несколько раз на дню

мысленный неосторожен шаг

не подходи к огню

к осени был прилив надежд

в зиму всё отмерло

бескомпромиссно бери и режь

прошлое замело

будущее я не вижу глаз

тот человек кому

я была светом во тьме погас

или удрал во тьму

тикает такает но не жизнь

здесь я не знаю где

падают бомбы летят ножи

кем бы себя согреть

ночью оскаливаются фонари

волки чудят в лесу -

мысли дурацкие как в крови

тело моё несут

жалость к себе что всего страшней

или шизофрини

я разговаривала во сне

вырвалось извини

Кто говорит, пустяк -

сорвать немой концерт

жизни? Глаза блестят:

а что же там в конце?

Ангелов диких сонм

в трубы трубит. Ложись

прямо в окоп лицом.

Перед глазами – жизнь.

Ах знать бы, как суметь

прожить единожды,

не порываясь в смерть.

Кругом одни нужды.

Какая в них нужда?

Пришли нагие ведь.

Вопрос сужается.

Попробуй-ка ответь.

Хватает милостей

довольным малостью.

Возможно вырасти

(чуть-чуть осталось-то)

из кожи прошлого.

Сбрось хвост свой, ящерка!

Всего хорошего,

всего бессмертного

и

настоящего.

А Оля любит Андре Бретона,

уж лучше жизнь, чем галиматья.

Воображаемая корона,

опубликованная статья,

змея в шкатулке и шрам – на правой,

скелет в шкафу, оберег от лжи,

умение управлять оравой

и неумение ладно жить -

Всё есть: стихи, что врачуют душу,

порхают, просятся на язык.

Способна строить, способна рушить

и не прельщается на призы.

У Оли муж и, конечно, дети,

и счастья полные закрома.

И Оля больше всего на свете

боится только сойти с ума.

Не пой колыбельных мне, не успокоюсь,

Я в гуще словесной стою по пояс.

И кажимость глючит меня по полной.

Такое не вылечил бы нарколог,

Развел бы руками учёный лекарь,

Поник бы всесильный когда-то знахарь,

Увидев в приемной не человека,

а восклицательных уйму знаков,

бессонных ночей нелюдимый остров,

гарем неугодных султану литер.

Консилиум выдаст предельно просто:

"Диагноз не выявлен. Потерпите".

Упс!

Оголтелой мысли сквозной укус,

Сальводоров ус.

Эй!

Вылезайте тени из всех щелей.

Карнавал теней.

Ха!

Что ещё за странная чепуха?

Что-то крутит мой язычок

ещё…:

Я люблю тебя,

дурачок!

У девочки, молвят, поехала крыша.

Ты сделаешь вид, ничего ты не слышал.

Жить в облаке радужном – это нормально,

В традициях нежности, по Фитцджеральду.

Раскроешь ладонь, где запутанность линий,

И вылетит птичка, и нету в помине

Ни крыши надёжной, ни облака даже.

Тебя не волнует, что кто-нибудь скажет.

Здесь кто-нибудь есть? В темноте и на ощупь

Блуждаю как призрак. Сосновая роща

Не ропщет, волнует призывом весенним.

Услышать твой голос. Спасенье. Спасенье.

Упс!

Оголтелой мысли сквозной укус,

Конец ознакомительного фрагмента.