Чтение онлайн

Речной трамвайчик плыл себе и плыл, изредка рыча на другие речные трамвайчики, гораздо более будничные, чем наш, в которых, может быть, тоже была своя любовь, но не такая выпуклая и сияющая, как на нашем, — он плыл, норовистый и бесстрашный, как львенок, первый раз вышедший на настоящую охоту в

большой, жизнью полыхающий лес, и в голосе его слышался вызов не только умиротворенным и радостным звездам, но и самой луне, знающей про каждого из нас гораздо больше, чем каждый из нас знал о себе и тем более о других.

К двум часам начал накрапывать дождь. Те, которые были на палубе, спустились вниз и тоже присоединились к пению.

Пели ли мы тогда про синий троллейбус? Знали ли мы тогда про то, что если он синий, то значит — последний? Разумеется, пели и, разумеется, ни о чем таком не догадывались. Дождь становился все сильнее и сильнее, вода, со всех сторон окружившая наш трамвайчик, яростно, но беззлобно омывала круглые двойные окна, сквозь которые не видно было земли, хотя и на ней, скорее всего, тоже кто-нибудь пел в эту минуту. Эдуард Хиль, например, или бабушка князя Куракина Тома Тамарэ, или премьер-министр Индии, которого наконец-то помирили с несговорчивым Пакистаном, или никому из нас не ведомый старик-кубинец, только что заботливо смахнувший пыль с желтых бумажных роз, украшающих самодельный алтарь в его бедной комнате. Пели, однако, не только на земле, потому что пение собравшихся на земле людей, даже если бы оно произошло одновременно, то есть даже если бы все на земле люди всех возрастов, вероисповеданий, устремлений, состояний здоровья и душевных особенностей, — если бы все они, отложив дела и заботы, вдруг запели, то, как мне кажется, это

ничего бы толком не изменило и даже, боюсь, не улучшило. Любовь же, охватившая наш норовистый речной трамвайчик и неожиданно соединившая всех со всеми, имела, конечно, какую-то ослепительную и не очень земную причину. Она была продолжением той любви, которую испытывают люди, пережившие потерю друг друга здесь, на земле, но удивительным образом продолжающие друг о друге заботиться. Оказалось, что у каждого из нас есть такой человек или даже несколько таких людей, несмотря на то что мы ничего не знаем о них и самоуверенно полагаем, что с ними все кончено. Потому что те, которых мы не видим, стараются не беспокоить нас и не вмешиваться в наши земные беспорядки. Они просто ждут своего часа, который, наверное, потому и называется звездным, что приходит тогда, когда все на свете звезды сходятся вместе на одном небе.

Хочу уточнить, что речной трамвайчик отправился в свое путешествие в ночь на двадцать первое июня, солнце так высоко и торжественно стоит в зените, что во всех земных календарях двадцать первое июня называется днем летнего солнцестояния. Так много любви и заботы скапливается к этому дню на небе, с которого тогда, когда мы оторвались от берега, начал накрапывать похожий на слезы неторопливый дождик, — так много любви и так много заботы, что небо начало делиться своей любовью с землею и те, которые ушли от нас, стали нашими хранителями, чтобы уже беспрепятственно облагородить сердца и удержать нас ото всего злого и опрометчивого. Вот они-то, не видимые нами, и запели в этот час, только совсем другие, не похожие на синий троллейбус, песни.