Чтение онлайн

Я тоже молчала, думая о том, что он прав. Именно об этом я начала догадываться там, в святилище. А еще о том, что на самом деле дракон уже стал мне гораздо дороже, чем просто хороший друг, наставник или любовник. И что пора уже признаться в этом хотя бы самой себе. И что дело совсем не в нем, дело во мне.

— Просто понимаешь, Гаррет, — я тяжело вздохнула, — как-то я очень неправильно люблю. Мне, наверное, нельзя. Тогда, с Алексом, я совершенно перестала принадлежать себе. Любовь была моим наркотиком. Я видела, что он садист, что у нас не может быть будущего, отдавала себе отчет в том, что надо бежать,

но все равно оставалась с ним. Страшно подумать, во что превратит меня влюбленность в такого достойного че… дракона, как ты.

Гаррет тихо рассмеялся, щекоча мне шею своим дыханием, прошептал на ухо:

— Ты только зря мучаешь свое бедное маленькое сердечко, родная. От себя не убежать, моя несса. Отпусти его, перестань бояться сама себя, научись доверять — себе, своему сердцу, миру, мне… Однажды твое сердце ошиблось, я уверен, это не повторится.

— Я не знаю, как это сделать, — недоуменно ответила я, — это же не сознательное действие.

— Просто расслабься, там, глубоко внутри. — Ладонь Гаррета легла напротив моего сердца, согревая. — Перестань судорожно сжиматься, отпусти свои истинные желания. Я попробую помочь, покажу тебе на уровне ауры. Но решиться и отпустить можешь только ты.

Зажмурившись, я попыталась сделать так, как он сказал. Сначала расслабились мышцы, потом я вдруг почувствовала это — тяжелый узел напряжения глубоко в груди. Легко сказать «просто расслабься» — это напряжение было настолько сильным и привычным, что я даже не представляла, каким образом смогу его распустить.

Несколько долгих минут-часов? — ничего не происходило. Я лишь отчетливее и отчетливее ощущала тяжесть в груди, холодную, мертвящую тяжесть. Почти незаметная поначалу, она давила на меня все сильнее и сильнее, под конец я уже задыхалась и могла думать лишь о том, чтобы избавиться от нее.

— Шшш, моя несса, этот узел надо не вырвать с корнем, а лишь развязать. — Нежный шепот Гаррета не сразу дошел до моего сознания. — Успокойся, погладь его, выпусти свое сердце на свободу…

Его шепот что-то стронул во мне, и постепенно, медленно тяжесть в груди начала проходить, растворяться. Время перестало существовать, я плыла в оранжевом тепле, чувствуя, как уходят холод и застарелая боль… Когда я пришла в себя, то обнаружила, что в груди стало так легко и свободно, как не было много-много лет, с тех пор, как я была ребенком.

— Умничка! — шепнул мне дракон. — Я знал, что ты сможешь!

Я устало улыбнулась ему, как-то вдруг разом почувствовав, как надежно кольцо его рук, как бережно он обнимает меня, как нежно прикасается губами к моему лбу, как тень его оранжевого пламени окутывает меня, согревая и защищая, какой любовью и заботой веет от моего алайи. И как во мне, в самом центре груди, там, где совсем недавно жил мертвый ледяной узел, рождается слабое, но отчетливое ответное движение, как теплеет на сердце. Мой, мой, мой, — тихо зазвенело во мне.

Дракон, видимо, тоже почувствовал это, он поймал мой взгляд и счастливо вздохнул:

— Кажется, моя алайя все-таки ответила мне, да, Сашша?

— Гаррет… — тихо, едва слышно прошептала я.

— Что, мой чудесный воробушек? — Дракон смотрел на меня с нежностью и заботой. Он сделает для меня все что угодно, поняла я, чего бы я ни захотела.

— Поцелуй

меня… пожалуйста, — улыбнулась я. Дракон не заставил просить себя дважды. Горячая оранжевая волна затопила нас, смывая горечь воспоминаний и остатки холода…

Оставшееся до нашей поездки к эрр Рраллам время я посвятила тому, чтобы хоть немного разобраться, что такое магия Тассина, какой она бывает и на что похожа. Моя магическая блокада не позволяла мне почувствовать ее, — кроме драконьего зрения, каким-то чудом проявившегося у меня после той ночи на озере, мне даже «детские» драконьи способности, вроде магической стимуляции памяти, не были доступны. Гаррет полагал, что это здорово выручило меня при атаке в святилище Безымянного, — заклинание должно было проникнуть и в мой внутренний магический контур, так что в себя я могла бы уже не прийти.

Никогда бы не подумал, что меня будет радовать это твое отставание в развитии, — заметил он как-то, покачивая головой, — но каждый раз, вспоминая святилище… Обычно все приходит в норму после первого полета с алайей, но у тебя и здесь все не как у всех.

Он разглядывал меня с особенным, напряженным выражением лица, как делал обычно, когда смотрел на меня драконьим зрением. Моя аура по-прежнему была почти незаметна без дополнительной подкачки энергии.

Ну вот видишь, из всего можно извлечь пользу, — легкомысленно махнула я рукой и засела разбираться с магическими трактатами.

Магические школы были свои у каждой расы, причем их специализация отражала в какой-то степени расовые особенности. Например, человеческая школа изучала иллюзии и ментальные практики, воздействие на живое сознание — это самое простое, что только есть в магической науке, но при этом очень эффективно с практической точки зрения.

Эльфы — большие любители комфорта и красоты — были непревзойденными мастерами создания всевозможных зачарованных вещиц, типа гребня Тиа. А также магических слуг, неслышимых и почти невидимых, идеально подстраивающихся под вкусы владельцев, вроде тех, что обеспечивали жизнь в Резиденции, и более простых — например, элементалей, которые распахивали местные поля или возводили стены. После нашего первого полета я заинтересовалась, почему поля и стены домов имеют округлую форму, а не прямоугольную. Выяснилось, что «программировать» элементалей на движение по кругу или спирали значительно проще, отсюда и такие формы построек. Иллюзии эльфы тоже любили, но они отличались от человеческих — были куда сильнее насыщены магией, а потому абсолютно материальны.

Гномы — существа основательные, иллюзий не признавали, их коньком была магия преобразований, они работали с настоящими предметами и веществами. Философский камень, мечта средневековых земных алхимиков, — это классический продукт гномьей магии. Были еще орки и гоблины, их специализацией была слабо изученная стихийная и погодная магия — развести огонь, вызвать дождь или ветер. Оборотни — специалисты по следовой магии.

С одной стороны, магические возможности всех этих рас были ограничены, они действовали в рамках доступных им шаблонов. С другой — эти ограничения делали их особенно изобретательными и изощренными в том, чтобы выжимать максимум из того немногого, что у них было.