Веруча
Шрифт:
Гид пожал плечами:
— Я не совсем понимаю, к чему вы ведете.
— Могла ли данная планета быть подвергнута бомбардировке?
— Селенд в то время ни с кем не воевал. Разрушение было вызвано каким-то независимым, самостоятельным фактором. Это раз. А во-вторых, как кто-то мог атаковать город, местонахождение которого неизвестно? И какова была причина подобного варварства?
Дюмарест снова нажал на кнопку:
— Вы не ответили на заданный вопрос. Согласны ли вы с предположением, что город мог быть разрушен внешними силами?
— Это вполне допустимо, — согласился гид осторожно. — Но, кроме этой возможности,
Дюмарест мгновенно принял решение. Он зашел слишком далеко для того, чтобы не задать следующий логичный вопрос, хотя догадывался, что услышит в ответ. Но терять ему было нечего, и он сказал:
— Всего один. Вы упоминали о большом количестве слухов, связанных с этим происшествием. Касается ли хоть один из них Первобытных Людей?
— Не понимаю вас, сэр?
— Религиозная община, строго придерживающаяся полного уединения и независимого развития. Могла ли Коротья быть местом их обитания?
Озадаченный гид осторожно ответил:
— Все возможно, сэр. Но мне никогда не доводилось слышать о секте, которую вы упомянули. — Он резко повысил голос, меняя интонации на размеренно-деловые:
— А теперь, дамы и господа, если вы позволите, я приглашу вас в соседний зал нашего музея. Там вы увидите настоящие ритуальные принадлежности первого правителя Селенда. Конечно, мы давно забыли, что такое монархия, единовластное правление, но Эллман Конд был не совсем обычным монархом в общеизвестном смысле этого слова; в частности, об этом свидетельствует и его необычное одеяние…
Его голос постепенно слабел, рассыпаясь эхом по залам, старинным вещам и окружающим предметам по мере того, как гид, а за ним и послушная цепочка экскурсантов ходили все дальше по галерее. Дюмарест остался один в зале с магическими невидимыми руинами.
Он снова опоздал. На этот раз, всего на шестьдесят лет. Слова, случайно услышанные им на одной из дальних планет, привели его сюда, на Селенд, и это было долгое и трудное путешествие… Снова и снова он нажимал кнопку, воспроизводя картины страшного разрушения и смерти. Эта точка обитания людей была слишком крупна, чтобы оказаться крепостью или деревней, скрытыми под сенью деревьев. Деревья могли скрывать лишь мелочи, лежавшие над землей, а те строения, что он видел гибнущими, их размеры, масштабы наводили на мысль о подземном образе жизни. Хотя все было слишком современно и не походило на замкнутую жизнь небольшого, стремящегося к уединению народа. В манере планировать, выделять детали, оттачивать штрихи чувствовался стиль высокоразвитой цивилизации; сейчас она мертва, и те, кто трудился во имя ее блага и расцвета, также несомненно мертвы. А вместе с ними мертвы и знания, которые так необходимы были ему в его поисках.
Он пошел прочь от этого места, как только заметил, что экскурсия, ведомая дотошным гидом, повернула обратно, направляясь в его сторону и к выходу. Дождь на улице уже прекратился, но Эрл колебался, что предпринять, глядя на мокрые, неприветливые улицы и тусклые огни фонарей. Еще было не поздно; на улицах
Он медленно осматривался. Мимо мелькнула стайка молоденьких девушек, щебетавших, словно только что оперившиеся птахи; прошагал молодой человек, он нес в сумку с апельсинами и ананасами — для молодой жены и ребенка, как почему-то показалось Дюмаресту. А вот пожилой, обремененный тяжестью лет господин; он не торопится, наблюдая жизнь во всей уже недоступной ему полноте…
Эрл не заметил человека средних лет, который удивленно посмотрел на него, узнавая, и вошел в здание музея. Однако, словно почувствовав что-то, Эрл проводил его взглядом. Это был его знакомый по какому-то давно забытому приключению на какой-то давно забытой планете. Хози, вот как его зовут, вспомнил Эрл. Дюмарест удивился, увидев его здесь: Хози редко забирался так далеко от центра Галактики, где жизнь была проста и беспроблемна.
Дюмарест спустился по ступенькам и оказался на оживленной улице. Он собирался вернуться в отель, но неожиданно был остановлен мягким прикосновением:
— Вы одиноки, мистер? Могу предложить вам кое-что веселое. Разнообразные впечатления, ощущения и чувства. Вы не пожалеете, уверяю вас. Зачем пренебрегать тем удовольствием, которое можно получить? Все, что хотите, и без риска. Нет? — Видя, что Дюмарест не обращает на него ни малейшего внимания, он пожал плечами, как привычный ко всему философ, и снова переключил внимание на спешащих прохожих.
Дюмарест напрягся. Подобные «торговцы» редко отстают так быстро: они обычно пускают в ход весь богатый арсенал уловок и уговоров, накопленный годами. Ведь если перед ним приезжий, который находится вдали от дома, то его нельзя упустить — это перспективный «объект» для охоты! Значит, его что-то или кто-то спугнул. И этот «кто-то» должен следить за ним, Дюмарестом, и не ради удовольствия, а по обязанности.
Дюмарест слегка замедлил шаг, весь обратившись в слух, стараясь уловить звук шагов за спиной. Но на улице было слишком шумно, ничего определенного он не услышал. Он замедлил шаг еще больше: если следивший за ним человек — профессионал, то он должен обогнать его, пройти мимо… Но ничего не произошло.
Дюмарест остановился, чувствуя напряжение каждой клеткой своего тела, стараясь, как зверь, слушать, что подсказывает ему чутье.
Он почувствовал вдруг, как что-то обожгло ему затылок; резкая боль пронзила спину, затуманила на мгновение сознание. Выбросив вперед левую руку, Эрл, заставил себя мгновенно развернуться. Блеклый свет фонаря упал на бледное лицо незнакомца и отразился рубиновым лучом в камне на левой руке Дюмареста. Он резко выбросил руку вперед, нанося удар, а затем, растопырив напружиненные пальцы, попытался вцепиться в глаза бородатому убийце. Эрл сжимал пальцы все сильнее и сильнее, чувствуя, как они входят во что-то мягкое, податливое… Тело незнакомца обмякло, и он внезапно исчез, словно неведомая сила убрала его. Эрл почувствовал, что сознание покидает его, голова стала словно свинцовой, ноги не слушались. Свет фонарей кружился все быстрее и быстрее в странном танце боли и бессилия. Последним, что слышал Дюмарест, были истошные крики незнакомца…