Вертолет
Шрифт:
Оглянувшись на уходящий ввысь вертолет, он отметил про себя необычность взлета. Капитан не сумел бы точно определить, что именно его насторожило, но он повидал достаточно летающих крепостей, поневоле впитав в себя пластику разгона подобных аппаратов. У истребителей, у бомбардировщиков, у вертолетов – у каждой конструкции имелись свои повадки и свои характерные признаки. Здесь же попахивало чем-то незнакомым. Очень уж легко полетела гигантская стрекоза. То, что капитан ощущал ранее, как напряженную дрожь мелькающих лопастей, – теперь отсутствовало. Вертолет подпрыгнул по игрушечному
Капитан отмахнулся от странной мысли. Безответности он не любил. Да и какая это мысль? Чепуха! Шестнадцать лбов в полной боевой выкладке с десантным вооружением – это более полутора тонн. Вот вам и вся алгебра, господин капитан. И не алгебра даже, а арифметика. Сначала прибавить, а потом вычесть. Искомые полторы тонны…
Уже на бегу он запоздало отметил про себя еще одну занимательную особенность. Бешеный вихрь лопастей не поднял вездесущей пыли. Обычно людям приходилось жмуриться, прикрываться руками, – в этот раз все было иначе. То есть вихрь, разумеется, присутствовал, а вот пыли НЕ БЫЛО!..
Капитан машинально взглянул на часы, сверился с положением солнца. Они приближались к лесу. Через тридцать – сорок минут он рассчитывал привести людей к месту. Задачи, возложенные на подразделение, носили сугубо диверсионный характер: несколько разудалых взрывов, огненный рейд по тылам противника, захват «языков». Таких групп было наверняка не менее десятка. В боевых реалиях лишь одна или две имели шанс выжить. Диверсант являет собой занозу в теле, и выковыривают такие занозы с удвоенной яростью.
– Это что? Никак бамбук?
– Ну да! Товарищ капитан, взгляните-ка!
– Бамбук, не бамбук – какая разница?! – Чибрин скользнул взглядом по желтоватому стеблю, вздымающемуся на высоту в пять-шесть метров, и озадаченно крякнул. Таких растений он и впрямь до сих пор не встречал.
– А наверху – листья, видите? Вроде как у пальмы…
Они задрали головы, но в это мгновение тишину распорола автоматная очередь.
– Вот и нарвались с вашим бамбуком! – капитан с руганью рванулся вперед. Бегло оглядевшись, как котят, швырнул солдат в заросли. – Ноги в руки, ботаники! Шустренько!
Питомцы его не прекословили. Действовали по заранее оговоренному плану. Разведка напоролась на засаду, следовало самым скорым темпом отрываться. Жаль, конечно, ребят, но приказ есть приказ. Группа, лишившаяся трех человек, немедленно меняла направление и, не вступая в бой, уходила от возможных преследователей. А далее все повторялось. Вновь вперед высылались трое наблюдателей, основной отряд двигался следом на безопасном отдалении.
– Кажется, засекли… – сержант, бегущий рядом с Чибриным, на ходу сплевывал кровь – рашпильной жестокости листва беспощадно хлестала по лицам. Капитан и сам слышал преследователей. С треском продираясь сквозь заросли, за ними мчались соколы «синих». Отданной на съедение разведки им было, конечно, недостаточно.
– Заразы! – капитан прибавил прыти. – Симаков, Дудкин! Взрывчатку мне и сержанту. Сами оставайтесь. Задержать во что
Еще одно беспощадное решение. Такие можно принимать на учениях, но в бою… Фактически любой заслон – это готовые смертники. Такая уж у них них фемида – задержать врага ценой собственной жизни. Не раскручивайся все так стремительно, капитан обязательно оставил бы им пулемет. Но, увы, счет шел на секунды. Засыпаться в самом начале операции, не совершив ни единой диверсии, было бы основательным позором…
За спиной громыхнул взрыв-пакет, затрещали очереди. Симаков с Дудкиным уже вступили в бой.
Скоренько, однако!.. Капитан шумно дышал. Пот заволок спину, сочился по ногам. Преследователи висели буквально на пятках. Это означало одно: они напоролись не на зеленых новичков, а на матерых асов. Если так, то можно было сдаваться сразу. Капитан знал своих ребят. Это были крепкие парни, но до серьезного состязания они все же не дотягивали. Вот и сейчас кое-кто уже начинал отставать. Спринтерская дистанция затягивалась, дыхания не хватало. Тем более, что бежали отнюдь не налегке и не по полю. Ломясь через адские заросли, сержант с рычанием подпинывал отстающих, шепотом матерился.
– Ходу, сынки! Ведь заклюют, гады!..
Лес казался более чем странным. Голые стволики деревьев, смыкающаяся над головами листва. Ни травы, ни песка, ни змеистых древесных кореньев. Какая-то пашня, по которой только что проехались плугом…
Далеко позади пронзительно закричали. Капитан чуть повернул голову. Симаков?… Чего он блажит, дурной? Или наказывают всерьез?
Крик не стихал, и поневоле капитан ощутил холодок непривычного страха. Не должны так кричать, когда бьют. Не пацаны все-таки…
– Стойте! – выдохнул он. Грудь его часто вздымалась. От каждого слова под ребрами болезненно екало. – Сержант! Останови ребят! Что-то здесь не так…
Заклацали затворы. Отпыхивающаяся горстка бойцов щетинилась стволами, готовясь к отпору.
– Пулемет и гранаты к бою! – капитан шагнул за зеленый древесный ствол, поднял автомат.
Вот сейчас… Мелькнет первый, второй – и начнется маленький цирк. Одна кучка людей будет садить в другую холостым огнем, а потом, видимо дойдет до рукопашной свалки. Тут уж все решит количество. Если это окажется взвод, то лучше и не рыпаться. Поломают ребяткам зубы. А на кой ляд им возвращаться домой щербатыми?…
В зарослях снова громыхнула очередь. Капитан нахмурился. Он был достаточно опытен, чтобы отличить холостые выстрелы от настоящих. Стреляли БОЕВЫМИ.
Что за черт!.. Он вытянул голову. Кто-то там в зарослях хрипло дышал и даже почти взрыкивал. Трещали ломаемые стволы, на людей это не походило.
– Капитан!..
Его звал сержант. Трясущейся рукой он показывал куда-то влево. Чибрин шагнул к бойцу.
– Там… Там медведь.
– Медведь? Откуда?!.. – но Чибрин и сам уже видел. Это был не медведь. Шагах в тридцати от них в просвете между частыми бамбукоподобными стволами по земле катались серые шерстистые существа. Величиной и впрямь с рослого медведя, они, тем не менее, отличались и лапами, и туловищем, и строением головы. А еще у них были…