Чтение онлайн

Жан-Поль, где же ты, черт подери?

Абигейл заметила на скале Кима. Он стоял почти у самой воды. Абигейл помахала рукой. Ким поднял руку в ответ, и Абигейл поняла, что с Томасом Блэкберном он разделался.

Наконец-то.

Май его не заметила. Абигейл предложила ей дойти еще до одного скопления валунов, но девочка, было видно, уже теряла терпение. Она не могла взять в толк, к чему эта долгая прогулка под проливным дождем.

— Ох, взгляните, какие волны! — Май обернулась

к Абигейл, но та поняла, что говорит она это только из вежливости. Девочка добавила: — Просто невероятные!

Они забрались на большой камень. Абигейл обломала при этом все ногти. Наверху, на ровной площадке, по ее предположениям должен был лежать Томас Блэкберн.

Так и оказалось. Он лежал без движения, на животе, крепко связанный. Его пальцы отвратительно побелели от холода и отсутствия кровообращения. Сначала Абигейл подумала даже, что он мертв, и у нее вырвался рыдающий звук. Самочувствие было хуже некуда. Но Томас шевельнулся, приподнял голову и посмотрел на нее. Лицо у Томаса было все в ссадинах и кровоточило от острых ракушек. Надвигался прилив. С каждой мощной волной вода подступала все ближе и ближе. Холодная, чистая морская вода уже начала подбираться к Томасу. Если его не смоет волной, то через полчаса он умрет от переохлаждения.

Май, увидев его кровоточащее, осунувшееся лицо, закричала.

— Все в порядке, — сказала Абигейл. На душе у нее было несказанно тоскливо. Что за конец, подумала она... Но в этом нет ее вины. Если бы ее оставили в покое, она никому не причинила бы вреда.

Ким легко спрыгнул со скалы, приземлившись между ней и Май. Он что-то сказал девочке по-вьетнамски, но та смотрела на него в немом ужасе.

— Она не понимает по-вьетнамски, — сказала Абигейл. — Не тяни, Ким. Сделай с ней то же, что и с Томом.

Надо придумать какое-то объяснение, почему у них связаны руки и ноги, подумала Абигейл. Даже если Киму удастся снять веревки, останутся странгуляционные борозды.

При приближении Кима Май от страха широко открыла глаза и метнулась назад, подальше от кромки воды.

— Май, — крикнул Томас, — беги!

Девочка замешкалась, но даже если бы она понеслась стрелой, ничего не изменилось бы: у Кима были необыкновенно быстрые ноги. Он схватил Май, она брыкалась и визжала, звала на помощь отца.

Абигейл не могла этого вынести.

Томас с усилием повернул к ней лицо и проговорил:

— Ты всегда поручала грязную работу другим. Ну что ж, смотри и радуйся.

— Я не обязана оправдывать перед тобой свои поступки.

— Знай, тебе не удастся выйти сухой из воды.

Она презрительно хмыкнула и засмеялась:

— Я уже почти вышла. Ты всегда гордился тем, что защищаешь честь семьи. Позволь же и мне испытать подобную гордость.

— Это не гордость, Абигейл. Это отчаяние.

Май кричала в железных объятиях Кима, но для него она была что гуттаперчевая игрушка. Он залепил ей звучную пощечину и велел замолчать.

Абигейл отвернулась.

— Не думал, что бывают женщины, способные убить собственную внучку, — тихо промолвил Томас.

—

Я защищаю сына...

— Нет, ты защищаешь себя. Ты считаешь, что Квентин слабак, но это не так. Слабая ты, Абигейл. Слабая, беззащитная и напуганная. Мне надо было понять это еще тридцать лет назад, но я жалел бедную девочку, которой выпало несчастливое детство. Мне казалось, что тебе недоставало понимания со стороны близких, а ты между тем становилась злобной и эгоистичной. Господи, Абигейл, подумай, что ты делаешь! И все потому, что не хочешь признаться, что все от скуки — от ничегонеделания ты воровала драгоценности у своих друзей.

Абигейл передернулась. Значит, он догадался. Холодный ветер с дождем будто проникал сквозь кожу, но она не обращала внимания. В ушах стоял крик Май, перед глазами — праведный взгляд Томаса.

— Ты была тем самым вором по прозвищу Кот, — продолжал он, — и Ребекка это знает. Уверен, что она рассказала Джеду, Квентину, заявила в полицию. Абигейл, не усугубляй уже содеянного новыми убийствами. Не бери еще один грех на душу.

— Не тебе меня судить. Да, я совершала ошибки...

Несмотря на страшные мучения, взгляд Томаса оставался ясным и бескомпромиссным. Пристальный блэкберновский взгляд, который будет преследовать Абигейл до самой смерти.

— Ошибки, говоришь? Бенджамин, Стивен, Тай, Там — это ошибки? Это убийства, обыкновенные убийства.

На берег выплеснулась огромная волна, разбившись на мириады пенных брызг. Урча, вода отступала, находя путь в расщелинах между валунами. Томаса едва не снесло. Он лежал в воде уже дюйма на четыре и от холода трясся всем телом.

Ким связал Май и бросил ее на колючие ракушки рядом с Томасом.

Абигейл подошла к рыдающей девочке, наклонилась и погладила ей волосы.

— Мне жаль, что так вышло, Май. Я хочу, чтобы ты знала: у меня не было выбора.

— Не верь ей, девочка, — прохрипел Томас. — Она могла выбрать правду.

Май увернулась от руки Абигейл, назвала ее поганой сучарой и, дернувшись всем телом, словно тюлень, сбила ее с ног. Абигейл покачнулась и приложилась задом к острым ракушкам, прекрасно почувствовав их даже через штаны. Ким моментально подбежал к ней и помог подняться. Он предложил застрелить Май и Томаса, чтобы не тянуть волынку.

— Все в порядке, — сказала Абигейл, отряхиваясь. Ей хотелось показать, что все ей нипочем. — Я ненавижу кровь. Пусть прилив сделает свое дело. Скоро появится Жан-Поль. Отнесись к нему со всей серьезностью, слышишь, Ким?

— Не волнуйтесь, госпожа, — ответил Ким.

Абигейл обратила на него потухший взгляд.

— Не смей говорить со мной покровительственным тоном! Если ты недооценишь Жана-Поля, нам конец. Помни, что ты должен сделать, Ким. Тебе за это хорошо платят. А теперь прошу меня извинить, мне пора.

И она повернулась и зашагала прочь, ни разу не оглянувшись на девочку и старика с крепко связанными руками и ногами, которым не оставалось ничего, кроме как дожидаться прилива.

— Пригнись!