Чтение онлайн

Квентин, по сути, был не такой уж плохой парень, просто наивный и пугливый. Он попал в переплет. Жан-Поль выжидал, глядя со стороны, сможет ли тот выпутаться своими силами. Не смог. Он дал разрешение на использование самолетов компании «Вайтейкер и Рид» для перевозки наркотиков, не отдавая себе отчет в том, что делает. Потом, страшась наказания, решил выйти из игры. Тут-то и появился Жан-Поль с угрозами сообщить в полицию о делишках Квентина. Промах Квентина он использовал как средство воздействия на Абигейл. В глубине души он сомневался, сможет ли при необходимости сдать Квентина властям, а когда тот согласился с условиями Абигейл и отказался

от мысли соединиться с Там, Жан-Поль очень удивился. Почему Квентин не послал мать ко всем чертям и не возвратился в Сайгон?

Хотя, может, оно и к лучшему, что не возвратился. Преследую Абигейл через Квентина, Жан-Поль разрушил искусную сеть, через которую контрабандисты переправляли свой криминальный товар, но они его не винили. Они возложили вину на Квентина. Так что, если бы он вернулся во Вьетнам, Жану-Полю, без сомнения, пришлось бы спасать ему жизнь. Жерар чувствовал и свою долю вины в том, что Квентин бросил Там, хотя тот мог бы даже против воли матери организовать ее выезд из Сайгона, не въезжая в страну. Абигейл, естественно, ни за что не потерпела бы в своей семье вьетнамку, особенно дочь Куанг Тая.

Кроме того, Там очень много знала об Абигейл Рид. Жан-Поль предупреждал, чтобы она не думала о возмездии.

«О возмездии? — горько улыбнулась Там. — В своей стране я повидала так много горя и страданий, что возмездие конкретному человеку кажется мне слишком мелким. Нет, я хочу использовать то, что мне известно, чтобы добиться от Абигейл Рид того, чего хочу».

А хотела она не больше не меньше, как супружества с Квентином и проживания в Соединенных Штатах.

Жан-Поль незаметно присматривал за ней и Джедом. С ужасом он узнал о том, что в Сайгон прилетела Ребекка Блэкберн. Жерар молил Бога, чтобы Там уговорила Ребекку побыстрей возвратиться домой. Только бы ничего не случилось с безрассудной, прекрасной дочерью Стивена Блэкберна за время ее пребывания в Юго-Восточной Азии.

Наконец, в предрассветный час 29 апреля 1975 года Жан-Поль узнал, но было слишком поздно, что Там ходила к Абигейл и выложила ей то, что знала с 1963 года. Ответом Абигейл на требования Там стал наемный убийца.

Жан-Поль безустанно молился, чтобы Господь послал Там разума, чтобы она забыла о Квентине и поскорей уезжала из Вьетнама с Джедом Слоаном, но Там хотелось всего сразу: ребенка, Квентина, жизни в Соединенных Штатах. Квентин любит меня,повторяла она с трогательным чистосердечием.

Проходя по изысканной Маунт-Вернон-стрит, Жан-Поль сравнивал ее с улицами Парижа своего детства. Он был рад хоть ненадолго оставить горькие воспоминания о Куанг Таме. За годы плена он только потому и справился с одиночеством и страданиями, что время от времени восстанавливал в мельчайших подробностях детство, проведенное со своей эксцентричной, добродушной матерью. Гизела любила людей и хотела, чтобы те любили ее. Она все время играла в жизни — не для того, чтобы над кем-нибудь посмеяться или обмануть, просто ради удовольствия.

«Почему я не родилась баронессой?» — спросила она как-то сына и захохотала.

Так она стала баронессой. Затем Жан-Поль сделался удачливым автогонщиком, и Гизела уже не могла открыто признать знаменитость своим сыном, иначе беззаботная жизнь на Ривьере, где ей было так замечательно, оказалась бы под угрозой. Жан-Поль не возражал. Они с матерью всегда понимали друг друга.

Неужели она умерла, проклиная его?

Он отбросил

мрачные мысли, преследовавшие его тридцать лет.

Машинально он взглянул на великолепный дом Абигейл и заметил невысокую черноволосую девочку, задержавшуюся у кованой калитки. Девочка раскосыми глазами рассматривала веерообразное окно над дверью в дом.

Внутри у него все похолодело, когда он узнал ее.

Май Слоан.

Нет!

Жан-Поль отшвырнул пластиковый стаканчик и побежал.

Камни Юпитера, справедливость и возмездие, — не стоят еще одной человеческой жизни.

Жизни ребенка.

С больной ногой он не мог бежать достаточно быстро. И что ты станешь делать, если даже догонишь ее? Она закричит. Выйдет Абигейл. Она сразу поймет, что это дочь Квентина — у Май это на лице написано — и пригласит девочку в дом...

Жан-Поль замедлил бег. Он шумно, хрипло дышал.

Сердце давно не то. Может не выдержать.

«Господи, за что ты послал еще и эту беду? — спрашивал Жан-Поль. — Мне надо было отправиться в пучину вслед за матерью тридцать лет тому назад!»

А лучше было убить Абигейл Вайтейкер-Рид под оливой в тот злосчастный день, когда она вручила ему двадцать тысяч долларов в качестве компенсации за сломанную жизнь.

Но прошлого не переиграть. Надо думать о том, что можно сделать сейчас.

С Май Слоан ничего не случится.

Он отошел в тень.

— Ничего, — сказал он вслух, выжидая, что будет дальше.

Слава Богу, Квентин собрался уходить, подумала Абигейл, направляясь к дверям. Кто-то позвонил. Сколько времени пришлось уделить Квентину. И несмотря на это, настроение у нее было неплохое. Скоро всему конец, подумала она. Поскорей бы... Не впервые в голову Абигейл приходили подобные мысли. Избавившись в 1959 году от Жана-Поля, она решила, что стала свободна. А потом в 1963 и еще десять лет она с замиранием сердца ждала вести о его смерти. И 1975. Она сама стреляла в Жана-Поля и непременно убедилась бы, что он мертв, но Нгуен Ким, ее проводник по преступному миру Сайгона, настоял на том, чтобы они немедленно отправились на базу Тан-Сон-Нат. И то, еле успели взлететь на военном самолете Республиканской армии Южного Вьетнама. Командиром экипажа был сам Нгуен Ким. До сих пор Абигейл бросает в дрожь при воспоминаниях об артобстреле, о снарядах, чуть не задевавших крыло, но все-таки им удалось благополучно приземлиться в Таиланде. У Абигейл был там небольшой бизнес. Благодаря связям она устроила въезд Кима в Соединенные Штаты, за что тот был ей благодарен по гроб жизни. Первым же коммерческим рейсом они вылетели в Бостон. И потом в течение четырнадцати лет, несмотря на шаткий статус-кво, установившийся в отношениях между ней, Квентином и Джедом, Абигейл считала, что Жан-Поль мертв.

Откусив от остывшей оладьи, она посмотрела в боковое окно.

— Боже мой!

Май Слоан она узнала сразу.

Дрожащими руками она отворила дверь. Сначала ей показалось, что в девочке доминируют азиатские черты, потом поняла, что вьетнамское и американское смешалось в Май нераздельно.

Абигейл приветливо, как только умела, улыбнулась:

— Здравствуй, дорогая, — сказала она и почувствовала короткую приостановку дыхания. — Должно быть, ты Май Слоан?

Девочка улыбнулась в ответ, радуясь, что ее так хорошо принимают, однако она не знала, чего стоило Абигейл не захлопнуть дверь у нее перед носом.