Чтение онлайн

— Не хочу, чтобы он на меня сердился. Но я не могу оставить маму одну. Она начала грустить еще до того, как папа умер. Мне иногда кажется, мама по нему тоскует. Она часто плакала. А на ранчо ей нравится, особенно после того как ты приехал.

Сьерра всегда старалась разглядеть что-то хорошее в людях. Она восприняла попытки отца к примирению как жест любви. Мэтту следовало ее предупредить о замыслах папаши, хотя пока тот в таком состоянии, не стоит беспокоить Сьерру неприятными новостями.

— Он может заставить меня бросить маму? — раздался тоненький голосок Уилла.

Мэтт

не знал, что ему ответить. Хотелось разубедить мальчишку, но врать он не собирался из гордости. Уилльям Росс был человеком могущественным. Если верить Сэму, даже выгнал собственную жену из страны. Он мог себе позволить нанять хитроумных адвокатов, и тогда Сьерре придется плохо.

— Не знаю. Но твоя мама будет за тебя бороться.

— Уилл моргнул:

— Я не хочу, чтобы они ссорились. Мэтт, когда я увидел дедушку на полу, то подумал, что он умер, и почти что пожелал…

Мэтт обнял мальчика за плечи.

— Но ты это не всерьез, да и от пожеланий наших ничего не происходит. Уилл, твой дедушка поставил тебя в трудное положение, это нехорошо с его стороны. Ты тут не виноват. Люди так устроены, что у них возникают не только благородные помыслы. Имеют значение лишь поступки.

Если бы он получал кусок угля каждый раз, когда желал, чтобы отец уехал и никогда не возвращался, у него хватило бы угля отапливать ад вечно, подумал Мэтт. Его собственные слова продолжали в нем звучать. «Имеют значение лишь поступки». А может, Сэм и Сьерра правы, и он все время живет, чтобы что-то доказать отцу, а не как сам хочет? Неужели он все еще бежит и поэтому лишил себя дома и не стал бороться за единственную женщину, которую любил и будет любить?

Трудно быть ребенком. Мэтт подумал о том, кто окажется рядом с Уиллом в ближайшие трудные годы. Сьерра неспособна даже в собственном отце разобраться, а сам Уилльям Росс настолько обеспокоен имиджем семьи, что не в состоянии заботиться ни о чьих интересах, кроме своих собственных. Он потер щеку, почувствовав острое желание закурить. Но решил, что не будет.

— Пошли, — мягко сказал он мальчику. — Пора спать ложиться. Тебе придется рано вставать, чтобы поехать вместе со мной, когда я утром отправлюсь на работу.

В ту ночь Сьерра почти не спала, хоть и смертельно устала, лежала с широко открытыми глазами. Старалась выбросить из головы воспоминания о Мэтте, который совсем недавно был здесь с ней, о том, как они любили друг друга. Сейчас она не должна о нем думать, но, казалось, он незримо присутствует в комнате, в одной с ней постели. Она ударила кулаком по подушке, чтобы прогнать его.

Без Уилла в доме было странно тихо и пусто. Всю свою жизнь она не сомневалась, что отец любит ее, что бы он ни делал. Она всегда мирилась с тем, что он уезжал надолго, оставляя ее с экономкой. Считала его важным человеком, делающим серьезную работу. И он никогда не забывал что-нибудь ей привезти.

Теперь Сьерра поняла, что отец доверил воспитание дочери чужим людям, которым платил, лишив ее любви и заботы собственной матери. Когда она была маленькой, то с завистью смотрела на других девочек, вокруг которых суетились матери, поправляли им воротнички и заплетали

косы. Ей же приходилось довольствоваться оплаченной безразличной заботой наемной прислуги и лишь пытаться сделать вид, что и у нее есть мать.

Может быть, поэтому ей так хотелось детей? Чтобы узнать ту сторону взаимоотношений, которой она была лишена.

— Черт возьми, — внезапно вслух произнесла Сьерра и снова стукнула кулаком по подушке.

Она понимала, что сделал с ней отец, возмущалась тем, как далеко он зашел, но одновременно у нее возникало неприятное чувство, что она смотрит в зеркало. Разве может она презирать отца за поступки, совершенные, по его словам, в ее интересах, если делает то же самое в отношении своего сына?

Неужели никогда не удастся распутать все ошибки ее жизни? В душе Сьерра признавала, что Бен женился, потому что его родители одобряли ее семью, потому что с ней он ощущал себя значительнее. Именно поэтому он сквозь пальцы смотрел на ее беременность. Он знал, что в других обстоятельствах она никогда не вышла бы за него замуж. Бен любил Уилла, так как сам, в сущности, был еще ребенком. Но у него не было сил стать настоящим отцом, поставить интересы ребенка превыше своих.

Родители Бена относились к Уиллу с некоторой отчужденностью. Миссис Давенпорт не раз прозрачно намекала, как скоро после свадьбы ее сын стал отцом. С рождения Уилла она рассматривала его крошечное личико, будто разыскивая хоть какую-то черту сына. Да, Давенпорты всегда скептически относились к Уиллу, никогда по-настоящему не считали его внуком, хотя, кроме него, у них никого не было.

Она никому ничего не должна и может покончить с ложью. Мэтт и Уилл заслуживают правды.

Сьерра вспомнила, как накануне Мэтта не оказалось на месте, когда так хотелось броситься ему в объятия. А ей еще придется выдержать его гнев, когда он узнает, что она все время лгала. Сьерра знала, как он будет расстроен, и принимала как должное. Она и сама себя за это ненавидела.

И тогда Мэтту придется разбираться, что делать с сыном, которого он никогда не хотел. Уилл уже привязался к нему, так что Мэтт вряд ли оттолкнет мальчика.

Сьерра почувствовала, что покрылась холодным потом. Она с ужасом думала о необходимости сказать правду и одновременно с нетерпением ждала возможности освободиться от лжи, в которой запуталась много лет назад из страха и под влиянием угроз.

— Что такое?.. — удивилась Сьерра, заслышав странный гудок за дверью, не похожий на автомобильный. Она поставила на стол банку с мукой и мерную чашку и, сгорая от любопытства, кинулась к двери.

Чисто выбритый — только усы остались, — в цилиндре и фраке, Мэтт сидел на козлах прелестной свежевыкрашенной белой коляски.

Она выбежала на веранду. Он усмехнулся и приподнял цилиндр.

— Мэтт… какая прелесть! Ты выглядишь потрясающе!

Сердце его сжалось при виде просиявшего лица Сьерры. Она улыбнулась впервые после того, как отец попал в больницу.

— Карета ждет вас, мэм, — пригласил он, снова приподняв шляпу.

Сьерра недоверчиво провела рукой по краю коляски. Бортики были обведены золотой краской.