Чтение онлайн

— Это будет нечестно по отношению к твоим партнерам, — робко проговорила Кассандра.

— А ты думаешь, что они — сама честность? Откуда нам знать, к каким хитростям прибегнут наши так называемые партнеры, чтобы заключить контракты с выгодой для себя? Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы предупредить возможный сговор, — развил свою идею мужчина.

— Не думаю, что они будут настолько неосторожными, чтобы выбалтывать собственные секреты, — предположила она.

— Ну, значит, эта идея просто не оправдает себя. Тем не менее ничего крамольного я в ней не вижу… В общем, в пятницу я приглашу

их к себе домой на деловой ужин. Вернее, мы начнем с неофициальной трапезы, а потом перейдем непосредственно к переговорам. Они отведают мое вино из моих собственных погребов, насладятся яствами, расслабятся. Мы сделаем все, чтобы они потеряли бдительность… — планировал Хоакин, но, внимательно посмотрев на Кассандру, осекся и воскликнул: — Что за мина?

— Не поняла? — переспросила она.

— Что ты изобразила на своем лице?! — еще энергичнее возмутился он.

Кассандра внимательно посмотрела в зеркало и непонимающе покачала головой.

— Глядя на тебя, можно подумать, что я склоняю тебя к соучастию в преступлении. Заставляю пойти на смертный грех. Как, по-твоему, этот смертный грех называется? Убийство? Воровство? Прелюбодеяние? Как?

— Лжесвидетельство, — подсказала ему Кассандра.

— Лжесвидетельство? Как мило! Ну, если не хочешь лжесвидетельствовать, вообще рта не открывай. Мудрец сказал, что каждое произнесенное слово есть ложь. Как с этим прикажешь быть? — негодовал Хоакин, услышав возражение в свой адрес. А это никогда не прощалось возражающему.

— Я не осуждаю твоих намерений, дорогой! Не подумай! — поспешила оправдаться перед ним Кассандра. — Я лишь пытаюсь тебе сказать, что вряд ли смогу им солгать. Я не умею. Они сразу обо всем догадаются.

— Тебе не придется импровизировать. Они приедут, я выйду поприветствовать гостей, а ты просто начнешь переводить. Мы даже объясняться с ними не станем, и без объяснений будет понятно, что босс не говорит по-английски, а если и говорит, то недостаточно хорошо. Пусть понимают, как им заблагорассудится. А ты знай себе переводи. Спрос с переводчика какой? Тебе велели переводить, вот и переводи все подряд. Или не справишься? — сощурившись, спросил Хоакин.

— Справлюсь, — уныло проговорила Кассандра.

— А я тебе за это цветы и шоколад. Ведь у нас вроде как годовщина грядет, — словно только что припомнив, произнес он.

— Да, — все так же уныло подтвердила женщина.

— Не очень-то я романтичен? — самодовольно спросил Хоакин и вгляделся в лицо Кассандры.

— Я думала…

— А что поделаешь, — перебил ее испанец. — Дела. Эта встреча с покупателями была намечена давно. Работа — прежде всего! — провозгласил он.

— Я поняла. Я не жалуюсь, лишь хотела сказать, что…

— Ты ведь не станешь просить, чтобы я отменил ее? — вновь перебил женщину Хоакин.

— Нет, — испуганно проговорила она.

— Надеюсь, ты понимаешь, насколько эта встреча важна для меня? Ее результаты определят успех целого года труда.

— Да, я это отлично понимаю. Но…

— Какие могут быть «но»?! Как ты вообще можешь об этом судить?! Я впервые попросил тебя помочь мне в делах. И был бы крайне благодарен, если бы ты просто согласилась. Но тебе, как всякой женщине, необходимо поломаться, прежде чем ответить согласием! — преувеличенно гневно выговаривал ей Хоакин.

Но

Кассандра была так напугана его гневом, что не сумела разглядеть притворства. Она искренне посчитала себя склочной ломакой.

— И имей в виду, я не считаю, что годовщина нашей встречи — дата достойная того, чтобы ее праздновать. Я вспомнил об этом только потому, что случилось такое совпадение с деловым ужином и просто к слову пришлось. Если бы мы были женаты, все эти глупости имели бы хоть какой-то смысл, а поскольку мы лишь спим вместе, то избавь меня от этой ерундистики… Мы спим вместе к взаимному удовольствию, а следовательно, каждый получает то, чего заслуживает. И этого вполне достаточно! — четко подытожил он. — Или может быть, ты думала, что я собираюсь жениться на тебе? Ты этого хочешь? — рассмеялся Хоакин.

— Я не говорила, что хочу, чтобы ты женился на мне… — взволнованно пролепетала Кассандра, отводя глаза.

— То есть у тебя нет такого желания? — продолжал испытывать ее Хоакин.

Кассандра молча потупилась.

— Отвечай! — грубо крикнул мужчина. — Ты фантазировала, как бы сделаться моей женой?

— Нет, никогда! — истерически солгала женщина. — Если ты считаешь, что я каким-то образом манипулирую тобой, то это заблуждение. Я никогда не думала, что ты захочешь жениться на мне. И не стану требовать этого от тебя, ибо сознаю бесполезность таких фантазий.

— Правильно, — одобрительно проговорил он. — Потому что я с самого начала предупреждал: наша связь прекратится, как только зайдет речь о каких-то там обязательствах.

— Я помню, — согласилась Кассандра,

— Как же я рад, что мы друг друга понимаем, — констатировал Хоакин с выразительным облегчением в голосе. — А ты, Кэсси?

— Я тоже, — вынуждена была ответить женщина.

— Замечательно! — жизнерадостно заключил он.

Кассандра готова была просить его уйти, настолько ее измучил этот разговор. Она нуждалась в передышке.

Хоакин Алколар, сын своего отца, запутавшегося во внебрачных связях, свято верил, что быть честным с женщиной — это значит ничего ей не обещать, не подпитывать иллюзий, называть вещи своими именами и отпустить, когда в этом возникнет потребность.

Так он и делал. Сразу определял рамки действия интимного соглашения. Год, и ни днем больше. Секс, а не любовь. Сожительство, а не брак. Утехи и абсолютная свобода, а не дети и обязательства.

И формально все было честно. Не так, как у старика Хуана Алколара, который, распутничая, всегда играл в любовь. Увлекался при этом настолько, что женщины спешили порадовать его ребеночком, в чем был, конечно же, и определенный меркантильный расчет с их стороны…

Хоакин еще раз строго посмотрел на Кассандру. Она напряглась, сосредоточенно выжидая.

— Итак, могу я считать, что получил твое согласие? — спросил он.

Женщина нахмурилась, старательно соображая, чего касается этот вопрос — ее участия в переговорах в качестве переводчика или сознательности в интимных отношениях с ним?

Она ответила наобум:

— Да!

— Вот и умница, — похвалил он. — Лучше, чем было, уже не будет. С каждым днем нашего совместного пребывания мы приближаемся к концу милых отношений. От прочих пар мы отличаемся только тем, что не носим розовые очки и не стремимся к невозможному.