Чтение онлайн

– Вашими родственниками? – удивленно переспросил я.

– Мои племянники, да, эти рвачи. Не думай, что я хорошо вижу. Все совсем не так, катаракта доставляет все больше и больше хлопот. Поэтому мой медик в Париже посоветовал мне все время одеваться в зеленое и черное, это два цвета, которые лечат глаза, так он говорит. И по этой же причине я сплю с босыми ногами, даже зимой – кажется, это тоже способствует зрению. Что же касается остального, то у меня, Deo gratias, [100] все хорошо.

Не

считая геморроя и мочекаменной болезни, заявил Атто, он, несмотря на свой преклонный возраст, здоров и телом, и душой. Единственная проблема – это его племянники из Пистойи. Они ничего не делают, только денег требуют.

– Деньги, деньги, одни только деньги! Они хотят, чтобы я купил два небольших поместья в Пистойе, которые им хочется, и чтобы я снял вклад, которым обладаю в Монте дель Сале. Но мне дадут самое большее три процента! И они хотят, чтобы я обил железом бочонки в поместье Кастель-Нуово. Боже мой, какая роскошь, неужели они действительно думают, что у меня денег куры не клюют?

Удивительно, Атто, казалось, совершенно забыл о потрясающих возможностях Летающего корабля и вместо этого обрушился на своих родственников: очевидно, его племянники не особенно ценили то, что сделал для семьи их старый дядя, потому что каждый искал только свою выгоду.

– Они даже имели наглость попросить у меня денег на приобретение целой библиотеки! На это я ответил, что, быть может, это им придется в скором времени посылать мне деньги! Результат: о них теперь ничего не слышно. Какая трогательная благодарность. А если вспомнить о том, что я целых четыре года платил посреднику, чтобы тот подыскал жену для брата Доменико, Луиджи, которая была бы достойна его по происхождению и приданому! Они вспомнили обо мне только тогда, когда нашли подходящую девушку. Потому что они имели наглость попросить меня прислать для нее подвенечное платье из Парижа, скряги этакие! Я ответил, что платье наверняка не успеет к свадьбе, и предложил, чтобы они наняли ту же портниху, что и ее светлость княгиня Тосканская и ее придворные дамы. Затем я позволил им взять бриллианты в моей галерее, чтобы сделать из них две ушные подвески и небольшой крестик для цепочки из черного шелка. Но и этого было им не достаточно, о нет!

Слова лились из аббата водопадом. У меня было такое ощущение, что на самом деле он хотел поговорить со мной о других вещах, но ждал, когда Симонис скроется с глаз.

– Но нет же, они настаивали на подвенечном платье, – тем временем продолжал Атто, – и совершенно забыли о том, что галиот, который доставил бы курьера из Лиона в Геную, наверняка был бы ограблен искателями кораллов и вооруженными судами Финале и что посылать невесте платье из Парижа – то же самое, что выбросить деньги в окно, как сделала одна дама, которая послала племяннице папы два платья. Я покончил с дискуссией, пообещав, что если мои доходы во Франции стабилизируются, то, быть может, они увидят меня в Пистойе еще до Иванова дня. В этом случае я мог привезти невесте платье лично.

Однако после того, как невеста согласилась пойти к алтари в тосканском платье и вскоре испытала радость материнства, продолжал свой рассказ Атто, племянники перешли в наступление.

– Ребенок очень красив, как писала мне мадам Коннетабль, которая видела его. И я позволил себе пообещать послать молодой матери нити жемчуга и другие украшения. Я только ждал подходящей возможности, чтобы послать все это, не опасаясь быть обворованным, но возможности не представилось; и мне жаль, что события уже не позволяют сделать все то, что хочется, однако, как я уже говорил тебе, в Париже теперь больше банкнот, чем монет, и если кто-то хочет избавиться от них, то теряет половину. Эти бумажки были и остаются крахом Франции.

Единственное, на что они способны, это просить денег,

возмущался Атто, в памяти которого воспоминания о хищниках поблекли перед волной гнева на своих родственников. Богатства, которые нажили они сами, они хранили для себя, равно как и все хорошее, что с ними случалось.

– Они все молчали, лисы этакие, когда великий герцог в прошлом году передал нашей семье дворянский патент второго уровня и провозгласил, что через пять лет переведет в истинное дворянское положение. Мне пришлось узнавать об этом от своих соотечественников.

Тем временем племянники в Пистойе продолжали создавать проблемы: сначала они непременно хотели послать Доменико в Париж, чтобы он следил за его имуществом, затем стали завидовать и подозревать друг друга.

– Доменико – адвокат, и его светлость великий герцог Тосканы устроил ему место секретаря консула Сиены. Я не хотел, чтобы он приезжал в Париж, мне никто не нужен. Я сказал, что сейчас не время предпринимать такие поездки, слишком много убийств случается в стране, по причине нищенского, жалкого положения маленьких людей; кроме того, столько болезней ходит, с лихорадкой и петехиями. Нас осталось так мало, нужно заботиться о том, чтобы сохранить хоть это! Так я и написал этим кровопийцам, в надежде что они оставят меня в покое. Но нет: они обратились к великому герцогу, и его королевское высочество написал мне, что он считает весьма целесообразным, чтобы Доменико, самый юный отпрыск семейства, отправился в Париж, ибо он не обязан, как старшие, заботиться об интересах нашего дома; и я не должен беспокоиться по поводу его места, потому что он сохранит его на время его отсутствия. Однако Доменико не должен был возвращаться в Пистойю со мной или один, прежде – слушайте! – чем получит представление обо всех моих процентах. И после этого я даже должен был вежливо ответить его светлости великому герцогу, что я верноподданнейше благодарю его за величайшую доброту, которую он оказал мне, etc.

Симонис посмотрел на меня. Я понял, что он предпочитает снова вымокнуть под дождем, чем слушать эту нелепую болтовню. Однако снаружи был просто потоп, и я приказал своему подмастерью еще немного подождать.

Итак, Доменико, продолжал Мелани, год назад поселился у своего дяди. Рекомендации Атто, чтобы племянник взял с собой поменьше вещей, «поскольку одежды, которая на нем, и дюжины рубашек будет достаточно», не сработали: спустя месяц он не уехал, и старому дядюшке пришлось, кроме всего прочего, покупать ему новый гардероб. Более того, Мелани еще вынужден был послать ему деньги на путешествие, а поскольку тридцати дублонов родственникам показалось мало, они отправили Доменико в Париж даже без слуги.

– Как я хотел, чтобы он привез с собой слугу, который умел, бы немного готовить, чтобы я не забыл вкус итальянских блюд. Эгоисты и скряги, вот кто они такие. И я знаю, о чем говорю, потому что хорошо осведомлен о крупных событиях в их семье. Когда Доменико получил место секретаря консульства в Сиене, великий герцог известил меня обо всех связях и почестях, которыми теперь пользовался племянник. Однажды мне надоест, и я напишу этим воронам, чтобы они перестали играть в прятки со своим старым дядей, потому что великий герцог все равно мне все рассказывает, с пылу с жару.

Правда, со временем старый аббат привык к племяннику и даже сделал ему французское гражданство.

– Но тут все и началось. Остальные племянники начали завидовать, поскольку стали опасаться, что теперь я буду оказывать ему предпочтение.

Атто объяснил нам с Симонисом, молча и устало слушавший его болтовню, что все его родственники должны были быть благодарны ему за это решение, потому что если бы он умер, то вся мебель и все доходы, которые он имеет с дома неподалеку от Парижа, достались бы первому, кто потребовал бы их себе.