Чтение онлайн

Вдруг Кандор почувствовал недалеко всплеск магии Жизни. Синдбад! Что такое стряслось, что сыну, судя по всему, уже после окончания испытания, понадобилась магия Жизни?! Воображение Его Величество тут же нарисовало парочку картин: Ад кулем валится из портала и напарывается на кинжал за пазухой; Персиваль занят поединком других участников и не успевает прикрыть Ада от смертоносного выпада меча; Лихой или Джанго случайно бросают в противника смертельное проклятие, но промахиваются, или оно залетает в портал вслед за выбывшим из отбора Адом… Отбросив предполагаемые развития событий, Кандор Х потянулся к месту всплеска, прощупал,

как сплетаются потоки… и содрогнулся. Единый, его ребенок пил из кого-то жизнь, судя по ауре, из молодой, не одаренной магией женщины!

Королевские Дары… Они — сила, они же — испытание. Жизнь и Смерть — самые жестокие и беспринципные виды магии, в некоторой мере живые. Плевать хотел светлый королевский Дар на то, что хозяин может любить кого-то или же хранить верность супруге, Жизнь требовала близости с противоположным полом, болью и судорогами напоминала о себе особо целомудренным. Смерть же упивалась всей той грязью, что оседала на дне души любого человека, заставляя хозяина в разы острее чувствовать ярость, ненависть, презрение, жадность, тщеславие… Ад, его мальчик, не был жесток, также как и Джанго, также как Лихой. Это бесновался необузданный темный Дар, уродуя душу и подчиняя себе. Брату в свое время помог справиться Нарцисс, Лихому — Джанго и Гвейн. Кандор несколько дней приглядывался к златоволосому сыну, пытаясь углядеть в его поведении вспышки отрицательных эмоций, но Ад вел себя как всегда сдержанно, приветливо, много смеялся и по-доброму шутил. Тогда Жестокий король решил, что дух его младшего окреп до пробуждения Дара Смерти и сумел справиться с темнейшей из стихий. Ошибся. Непростительно ошибся!

Решив поговорить по этому поводу с Нарциссом, когда отбор закончится, Его Величество сплел кокон Жизни и послал к тому месту, где должна была остаться выпитая до дна девушка. Заклинание в долю секунды долетело до тела Жанет и в последнюю секунду успело удержать её душу, уже начавшую отрываться от плоти.

— Время, Кандор Жестокий! — рядом с королем из сероватого дыма соткался Персиваль, с неизменно серьезной и торжественной миной на призрачном лике.

— Скажи мне, кто мой соперник, — не особо надеясь на ответ, попросил Его Величество.

Умерший великий король ожидаемо покачал головой и уплотнил туман морока, окутывающий весь двор по периметру и отделяющий будущее поле битвы от толпившейся за оградой резиденции аристократии. Если до этого Кандор, прислушиваясь, мог разобрать слова Нарцисса, распинающегося перед всей придворной братией, то сейчас подъездный двор особняка погрузился в полную тишину. "Могильную тишину," — мелькнула неприятная мыслишка, но Жестокий король поспешил отогнать её.

— После освобождения великого дракона от оков Инквизитора, — внезапно снова заговорил Персиваль, — этот мир лишился Палача.

"Невелика потеря, мир только свободнее вздохнул," — подумалось Кандору, но он, естественно, не стал озвучивать этого вслух.

— Боги приняли решение доверить тебе выбор нового Инквизитора из династии Веридорских.

— С чего такая честь? — насторожился Его Величество.

— Такую ответственную миссию можно получить только достойнейшему! — высокопарно возвестил призрак и выжидательно уставился на своего живого потомка.

Кандор важности момента не оценил, поэтому, слегка растерявшись, ляпнул имя первого пришедшего на ум родственника:

— Хм… Джанговир.

Персиваль

чинно кивнул и истаял в воздухе, оставив Жестокого короля взирать на пустоту перед собой. И на какое такое сомнительное удовольствие он только что подписал собственного брата?…

Долго рассуждать на эту тему Кандор не мог, поскольку из белоснежных клубов, устилающих и выход из Летней резиденции, появился дымчатый силуэт наследника.

Не получив ответа от Персиваля, Жестокий король решил сам выяснить, кто перед ним. Удалось ему это за две секунды: Кандор бросил в приближающегося противника шаровую молнию высшего уровня… и тут же почувствовал сеья счастливейшим и родителей: соперник и рукой не пошевельнул, чтобы сплести щит, а атака разбилась о родовую защиту! Рай! Это был его Рай! В подтверждение догадки наследник извлек из ножен двуручник. Джанго взял бы с собой саблю, Гвейн — ятаган, Лихой — кинжал. А Рай, также как и его папа, бесподобно владел двуручным мечом.

Отчего-то все переживания мигом схлынули, будто их и не бывало никогда, и Жестокий король ринулся в бой с азартом двадцатилетнего парня и с такой же ловкостью и силой. Давно Кандор не мерился силами с Эзраэлем и впервые встретил такого достойного противника. Сын предсказывал его выпады и мастерски отбивал их, умело наносил удары. Король двигался быстрее принца, однако никак не мог задеть его, впрочем, и на нем самом не было ни царапины. Сталь билась о сталь, несколько раз эфесы цеплялись друг о друга, удары сыпались все быстрее, но даже первая кровь не проливалась, потому что в искусстве владения мечом противники были равны.

Исход поединка решили… Боги, точнее их милость одному из сражающихся. Дар Воина, дающий легкость руке и точность выпадам, приносящий удачу и победу в бою своему хозяину, серебристым сиянием сверкнул на двуручнике Эзраэля, и спустя мгновение солнечный луч упал точно на лезвие клинка и яркой вспышкой ударил в глаза Жестокому королю. Кандор Х ослеп всего на секунду, но её хватило, чтобы выбить оружие из его рук и свалить на землю. Острие меча кольнуло грудь правителя напротив сердца, оглушительно в тишине двора прозвучал треск рвущейся королевской рубашки — поединок закончен!

Морок начал таять, открывая взбудораженным придворным картину "Поверженный монарх": Кандор Х с не к месту счастливым выражением лица лежал у ног приставившего к его груди меч Эзраэля. Морок с принца уже спал, и Жестокий король разглядел странное выражение лица сына: не было радости, гордости или хотя бы шока, только неестественная отстраненность. А потом Его Величество, который вот уже несколько секунд как фактически королем не являлся, заметил что-то мерцающее на шее принца.

Тем временем лорд Нарцисс взял на себя роль распорядителя и провозгласил, громко, так, чтобы было слышно в задних рядах тем, кто еще не успел забраться на плечи впереди стоящего:

— Король повержен! Да здравствует Истинный Наследник! Да здравствует… — и споткнулся, чуть было не присоединившись ко всеобщему "ах!", доносившемуся сзади: из-за широкой спины Одержимого принца величественно вышла Кандида Веридорская и нарочито медленно подняла правую ладонь, демонстрируя зажатый в ней аркан подчинения, затянутый на шее Эзраэля!

"Ах!" повторилось, когда Её Высочество, растянув губы в предвкушающей улыбке, дернула за аркан, и демон упал перед ей на колени, послушно склонив голову.