Чтение онлайн

– Ты знал отца Себастьяна?

– Нет. – Джейми передернуло. – Но Тайни рассказывал мне о нем. Он был гнуснейшим из негодяев, чьи сапоги когда-либо топтали вереск. Ты видела шрам у Себастьяна под подбородком?

Она медленно кивнула, не желая разговаривать с Джейми о ее близости с Себастьяном в хижине арендатора.

– В этом месте папаша кольцом разорвал ему кожу, когда Себастьян осмелился пролить слезу на похоронах своей матери. «Мужчины не плачут», – сказал он ему. А парнишка был совсем еще ребенком.

Пруденс

мяла подушку в руках, застигнутая врасплох наплывом противоречивых эмоций.

– Детка? – голос Джейми стал удивительнодобрым.

Девушка подняла голову, часто заморгав, чтобы прогнать подступившие слезы. Он склонил голову набок, с любопытством рассматривая ее.

– Тогда, в хижине, Тайни не понял, что Себастьян нашел в тебе. Ты не совсем в его вкусе, если ты понимаешь, что я имею в виду. Но теперь, кажется, я понимаю. Ты не так уж плоха. Я сначала подумал, что это на тебе он собирается жениться. Это был бы разумный способ обеспечить тем самым твое молчание.

Пруденс задумалась над сказанным. Джейми поерзал на подоконнике.

– Послушай, девушка, будь начеку, когда он поблизости.

Она встала, уронив подушку на пол.

– Почему?

– Ты не знаешь, что говорят о любопытстве и котах?

Джейми провел большим пальцем по горлу.

Пруденс взглянула на своего кота, который терся о ее ноги. Когда же она снова подняла голову, подоконник был пуст, а Джейми бесшумно убегал по лужайке. Девушка долгое время стояла у окна, глядя в темноту бархатной ночи и дрожа под теплым ночным ветерком.

Раздался тихий стук в окно. Пруденс замерла в кровати, затаив дыхание. Тук. Тук. Девушка сжала край одеяла пальцами, раздумывая над мудростью решения натянуть его на голову. «Пожалуйста, только не Джейми! – молча молила она. – Два визита за одну неделю – это много». Стук прекратился. Девушка повернулась на бок, надеясь, что это ей приснилось.

Град камешков ударил в окно, отчего стекла зазвенели. Затем последовало приглушенное ругательство. Пруденс соскочила с кровати, на цыпочках подошла к окну и выглянула в парк, осторожно раздвинув портьеры.

Темная фигура стояла на лужайке под окном в потоке лунного света.

«Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! А Пруденс – это солнце!»

Девушка нырнула за портьеры. Ей, должно быть, это снится, думала она. Как иначе могло случиться, что разбойник с гор стоял под ее окном и, нещадно перевирая, декламировал Шекспира?

«Встань, солнце ясное! Убей луну-завистницу!»…

Пруденс снова выглянула в окно. Театральный шепот Себастьяна был достаточно громким, чтобы разбудить покойных мужей Триции, спящих в фамильных склепах.

– Шшш! Ты сошел с ума, Себастьян! Еще одно слово, и я разбужу тетю.

Укоризненный взгляд, который он бросил на нее, устыдил бы даже отпетого головореза. У Пруденс

перехватило дыхание. Она забыла, как ослепительно он выглядел во всем своем шотландском одеянии. Юбка с поясом гармонировала с черно-зеленым пледом, сколотым на плече серебряной брошью.

Пруденс нахмурилась, когда первое впечатление от его внешнего вида померкло.

– Что ты здесь делаешь? Ты ведь должен быть в Эдинбурге.

Себастьян насмешливо поклонился и едва не упал в траву.

– Я остановился в Лондоне, чтобы засвидетельствовать свое почтение королю Георгу.

Пруденс распахнула окно и высунулась наружу.

– Сейчас не время для шуток. Как поступит Триция, если обнаружит тебя на лужайке одетого подобным образом? Что сделает сэр Арло?

– Возможно, подстрелит меня еще раз.

Руки Пруденс, готовые, не медля, захлопнуть обе створки окна, застыли. Во рту у нее пересохло. Это могла быть ловушка. Она единственная в «Липовой аллее», кто знает его истинное лицо. Предостережение Джейми не выходило у нее из головы. Она будет дурой, если выйдет к нему в темноту ночи.

Девушка высунулась из окна, намереваясь прогнать его. Словно понимая ее опасения и тревоги, Себастьян вымученно улыбнулся и произнес:

– Ты нужна мне, Пруденс.

Не раздумывая больше ни секунды, она набросила халат и побежала к двери.

Пруденс неслась по росистой лужайке, не замечая, что полы промокшего халата облепили ее ноги. Она налетела на низкую живую изгородь и молча отругала себя за то, что забыла очки. Чепец съезжал на глаза. Завернув за угол дома, она в нерешительности остановилась. Лужайка под ее окном была пуста. В лунном свете она увидела лишь примятую ногами Себастьяна траву.

«Должно быть, это сон, – подумала Пруденс, – и если я гляну на себя, то, возможно, обнаружу, что обнажена».

Пруденс осмелилась бросить взгляд вниз. Но, нет. Складки халата по-прежнему уютно окутывали ее. Девушка чувствовала, как от холодной росы застыли ноги.

Приглушенное ворчание подтолкнуло ее вперед. Себастьян прислонился к железной решетке. Его руки были скрещены на груди, поза небрежна. Распущенные волосы лениво перебирал ночной ветерок. Мягкий свет новой луны серебрил рыжевато-каштановые пряди.

Мужчина шагнул от решетки, но его ноги подкосились, и он снова рухнул в зеленые заросли жимолости. Длинные ресницы прикрыли глаза. В лунном свете его бледность была пугающей. Плед сбился, и Пруденс увидела темное пятно, залившее его белую рубашку.

Страх подстегнул ее к действию. Пруденс сорвала свой чепец и прижала его под пледом к ране.

– Глупец! Ты что, собирался стоять здесь всю ночь, истекая кровью до смерти? – резко спросила она.

– Эта мысль приходила мне в голову. Ты бы почувствовала раскаяние, когда Борис утром притащил бы мой хладный труп на переднее крыльцо?