Чтение онлайн

Офис Фитча находился в задней части пустовавшего магазина грошовой лавки, закрывшейся много лет назад. Арендная плата была невелика, места для парковки машин – полно, никто не обращал внимания на этот дом, и находился он в двух шагах от суда. В офисе было пять больших комнат, наспех отделанных некрашеными фанерными панелями. На полах все еще лежала свежая стружка. Мебель, очень дешевую, взяли напрокат, она состояла в основном из складных столов и пластмассовых стульев. Флуоресцентные лампы излучали яркий свет. Внешнюю дверь укрепили и оборудовали надежной сигнализацией. Два вооруженных охранника несли круглосуточное дежурство.

Если на отделку помещения затратили копейки, то на оборудование

ничего не пожалели. Все было уставлено компьютерами и мониторами. По полу везде беспорядочно тянулись провода от факсов, ксероксов и телефонов. Фитч располагал новейшими достижениями техники и специалистами, умевшими ими управлять.

В одной из комнат на стене висели большие фотопортреты пятнадцати присяжных. У другой стены стояли принтеры. К третьей была прикреплена огромная таблица. Один из сотрудников как раз вносил какие-то новые сведения в графу «Глэдис Кард».

В заднюю комнату, самую маленькую, сотрудникам низших рангов вход был заказан, хотя все знали, что в ней происходит. Дверь автоматически запиралась изнутри, и ключ от нее имел только Фитч. Это была просмотровая, без окон, с огромным экраном на стене и полудюжиной удобных кресел. В пятницу вечером Фитч с двумя экспертами сидели там в темноте, уставившись на экран. Эксперты предпочитали не вступать в разговоры с Фитчем, и Фитч, похоже, тоже не был расположен к беседе. Полная тишина.

Съемка производилась камерой «Юмара XLT-2», крохотным аппаратом, умещавшимся где угодно. Диаметр объектива – полдюйма, вес камеры – менее фунта. Благодаря искусству одного из мальчиков Фитча она находилась сейчас в потрепанном коричневом кожаном кейсе, стоявшем в зале суда на полу под столом адвокатов защиты, за ним бдительно наблюдал Оливер Макэду, вашингтонский адвокат – единственный чужак, выбранный Фитчем заседать вместе с Кейблом и остальными. В обязанности Макэду входило вырабатывать стратегию, улыбаться присяжным и снабжать Кейбла документами. Истинная его задача, о которой знали лишь Фитч и несколько его сотрудников, состояла в том, чтобы каждый день приходить в зал заседаний вооруженным для боевых действий всевозможными приспособлениями, в том числе двумя большими, абсолютно одинаковыми коричневыми кейсами, в одном из которых находилась видеокамера, и садиться приблизительно на одно и то же место. Каждое утро он первым из адвокатов защиты появлялся в зале, ставил чемодан так, чтобы объектив оказался направленным на ложу жюри, затем быстро звонил Фитчу по сотовому телефону.

Во время судебных заседаний по залу бывало разбросано до двадцати кейсов: большинство сосредоточивалось под адвокатскими столами, но несколько всегда стояло возле секретарских мест, несколько – под стульями, на которых сидели юристы рангом пониже, несколько оказывалось прислоненными даже к барьеру, словно кем-то забытые. Хотя все они отличались друг от друга цветом и размером, в общем выглядели приблизительно одинаково, в том числе и кейсы Макэду. Один из них он время от времени открывал, чтобы извлечь из него какие-нибудь бумаги, но другой, в котором находилась камера, был заперт так, что открыть его можно было лишь взорвав замок. Стратегия Фитча была простой – если по какой-либо немыслимой причине камера привлечет чье-то внимание, Макэду в суете, которая поднимется, просто подменит чемоданы, и тогда – да поможет ему Бог.

Разоблачение было маловероятно. Камера работала бесшумно, так что человеческое ухо не могло уловить сигнал. Чемоданчик стоял в непосредственной близости от множества ног, и порой его сдвигали или даже сбивали, но настройка была чрезвычайно простой. Макэду нужно было лишь найти тихое местечко и позвонить Фитчу. Они довели систему до совершенства во время процесса «Симмино» в Аллентауне в прошлом году.

Технология

была изумительной: крохотный объектив панорамировал всю ложу присяжных, посылая цветное изображение пятнадцати лиц в маленькую просмотровую Фитча, где весь день дежурили два консультанта, внимательно изучавшие малейшее подергивание мышц и каждый зевок.

В зависимости от того, что происходило в ложе присяжных, Фитч в конце дня наставлял Дурра Кейбла, на что должна обратить внимание его бригада. Ни Кейбл, ни местные адвокаты защиты понятия не имели о камере.

В пятницу днем, во время драматического допроса свидетеля, камера, как всегда, работала. Жаль, что она была наведена только на ложу присяжных. Японцам следует усовершенствовать свое изобретение, с тем чтобы камера могла, оставаясь внутри запертого чемодана, сама менять угол наблюдения и останавливаться на наиболее интересных объектах. Имевшаяся в наличии камера, увы, не могла показать увеличенные фотографии сморщенных, почерневших легких Джекоба Вуда, но присяжные их, безусловно, видели. Когда Рор и доктор Фрике разыграли свой сценарий до конца, все присяжные без исключения, в ужасе разинув рты, застыли, уставившись на свидетельство кошмарных последствий курения, медленно убивавших Джекоба Вуда в течение более тридцати пяти лет.

Рор идеально отхронометрировал сценарий: когда доктор Фрике в пятнадцать минут шестого заканчивал свои показания и на стенде перед свидетельским местом появились две большие фотографии, настала пора объявлять перерыв на выходные. Последним зрительным образом, который будет неотступно преследовать присяжных в течение двух дней и навсегда запечатлится в их памяти, будет изображение обуглившихся легких на белой простыне, извлеченных из мертвого тела.

Истер сделал так, чтобы проследить за ним в выходные не составляло никакого труда. Покинув в пятницу здание суда, он пошел в закусочную О’Рейли, где между ним и мистером О’Рейли состоялся тихий разговор. Можно было видеть, что оба они улыбаются. Истер накупил полную сумку еды и большую бутылку воды, потом проследовал прямо домой и весь вечер никуда не выходил. В субботу в восемь часов утра он поехал в свой торговый центр, где отработал двенадцатичасовую смену, продавая компьютеры и приспособления к ним. Обедал он со своим коллегой – подростком Кевином в закусочной на открытом воздухе, ели тако и жареные бобы. Никаких видимых контактов с девицей, которая хотя бы отдаленно напоминала ту, что они искали, замечено не было. Вернувшись домой после работы, он никуда больше не выходил.

Воскресенье принесло приятный сюрприз. В восемь часов утра он вышел из дома и поехал в гавань, где стояли яхты. Там он встретился не с кем иным, как с Джерри Фернандесом. Последний раз их видели, когда они отплывали в тридцатифутовой рыбацкой лодке вместе с еще двумя мужчинами – предположительно друзьями Джерри. Восемь с половиной часов спустя они вернулись с обгоревшими лицами, большим холодильным ящиком, набитым морской рыбой неопознанных пород, и полной лодкой пустых банок из-под пива.

Рыбалка была главным среди известных увлечений Николаса. А Джерри стал первым среди его новых друзей.

Девушка как сквозь землю провалилась, у Фитча почти не осталось надежды найти ее. Видимо, терпения ей было не занимать, и это само по себе сводило с ума. Первый шаг, сделанный ею, почти наверняка был началом пути, по которому она должна сделать и второй, и третий. Но ожидание казалось мукой.

Впрочем, Свенсон, бывший агент ФБР, был уверен, что в течение предстоящей недели она непременно даст о себе знать. План ее действий, что бы он собой ни представлял, был рассчитан на продолжение контакта.