Чтение онлайн

— Вера! Какой же я подлец!.. Прости!..

— Вера! Какой же я подлец!.. Прости!.. — когда шел сюда, да и раньше, когда целый день сидел дома заготовил тысячу слов. Оправдывал себя и так и эдак. Сваливал вину то на Бидона с Севкой, то на Люду. Тут же отказывался от этого варианта и растаптывал себя в пыль. Но теперь все заготовленные речи разом вылетели из головы. Он просто прошептал. — Я люблю тебя! Прости если можешь!..

А Вера улыбалась сквозь слезы, глядя на него. Потом подошла и обняла, прижалась к нему крепко-крепко, как тогда в танце.

Слезы опять текли по щекам. Да что же я такая плакса стала, мелькнула мысль и тут же исчезла. Текут и пусть их!

Он осторожно погладил ее по волосам, словно боясь спугнуть.

— Не делай так больше, пожалуйста! — прошептала она. — Это так больно!

Он вздрогнул в ее объятьях, словно она повернула нож в ране. Она лишь теснее прижалась к нему и замолчала.

— Никогда! Никогда больше! Обещаю! — сказал он и твердо сжал губы. Если потребуется ради нее, я вообще больше не буду пить! Брошу общаться и с Бидоном и с Севкой. Про Люду и речи нет — больше не друг она мне!

— А еще я обещаю, что постараюсь понять твою веру… — услышала она его голос. Потом он добавил просительно. — Ты мне поможешь?

— Помогу! Конечно помогу! — улыбнулась она не выпуская его. — Ты главное не торопись. Главное тут не торопиться…

— И в храм я хочу сходить! — твердо продолжал он. — Можно туда таким как я?..

— Отчего же нельзя?! — удивилась Вера. — Ты же крещеный. Хоть и крестик не носишь.

— Ношу! — поспешно сказал он, тут же добавил виновато. — Сегодня надел!

— Эх, Виталик, Виталик! — улыбнулась Вера. Они так и стояли, крепко обнимая друг друга. И им не нужно было слов. Просто стоять и чувствовать, что ты не один, что любимый рядом — это ли не счастье. И не к чему разбавлять его словами…

Они очень долго прощались в прихожей, Софья Витальевна слышала это из своей комнаты. Похоже, окончательно помирились. Вера простила его, что и следовало ожидать от ее всепрощающей натуры. Она даже обижаться по настоящему не умеет — чудно, что в этот раз так разозлилась. Все же Виталик действительно ударил по больному — поиздевался над верой. Но похоже смог убедить, что больше так не будет. Наконец простились, дверь хлопнула, и бушующая Вера ворвалась в комнату.

— Ты зачем так на него накинулась! — набросилась она на Софью Витальевну. — Это наши дела и мы сами разберемся! Зачем его нужно было так ругать?

— Да не ругала я его! — удивленно вскинула брови Софья Витальевна. — Отличный мальчик! Добрый, совестливый, заботливый! А что болтает по пьяни много, так думаю больше не станет… После такого… Я только «за» буду если у тебя появится такой муж!

— А-а… — раскрала рот Вера. — Пол часа назад ты говорила совсем другое!

— Так я же ему говорила! — пожала плечами Софья Витальевна. — Он уникальный тип мужчин, у которых еще жива совесть. И этим нужно пользоваться. Для профилактики. Виталик твой такой неопытный, одно удовольствие его ругать. Так смешно реагирует. Но поверь мне, после этого он станет паймальчиком очень надолго. Если у мужчины развита совесть — грех этим не воспользоваться. Это такая редкость, поэтому из этого нужно брать все. Если умело к этому подойти, играть на его чувстве

вины — тогда можно им владеть полностью. Он отдаст тебе все и будет думать что ты делаешь для него одолжение, принимая это.

Вера шокировано молчала.

— Так что я повторяю тебе, Виталик отличный парень. Бери его и держи крепче!

— Но я не хочу держать! — взвилась Вера. — Он же не собака какая… Я хочу любить!

— Если не будешь держать — уведут! — заявила Софья Витальевна. — Такие мужчины редкость и нарасхват. Это же просто сказка для женщины — мужчина с совестью…

— Какие страшные вещи ты говоришь, мама! — пораженно сказала Вера. Тут же вспомнилась Люда. Наверняка это она вчера все подстроила. И Бидона подговорила. — Я уверена, что ты так не думаешь!

— Жизнь! — с горечью сказала Софья Витальевна. — Такова наша жизнь!

— А ты на жизнь не пеняй! Мы сами ее делаем! — упрямо поджала губки Вера. — Бог не одобряет насилие! Нужно просто любить! Любовь — вот и все что нужно! Если я буду его искренне любить и докажу это, то он никогда не уйдет от меня. И не нужно возбуждать в нем никакое чувство вины…

— Эх, Вера, Вера! Не доведет до добра тебя эта мировоззрение!

— Все в руках Бога. Он поможет мне!

— Ох не доведет… — покачала головой Софья Витальевна. — Тебе скоро 22 года, а ты все еще девственница!

— Мама! — воскликнула Вера.

— А что мама? Я уже 20 лет как мама и что? — в глазах Софьи Витальевны блеснули слезы. Голос сорвался. — Я же тебе счастья хочу! Останешься старой девой у меня! Красавица, умница, умелица — да такого бы мужика могла отхватить! Нет — вбила себе в головку эти заповеди дурацкие! Да кто их нынче выполняет эти заповеди? Кто? Вот скажи мне! Даже священники не выполняют!!!

— Не судите да не судимы будете! Судить имеет право лишь Господь! — строго сказала Вера. — Кто мы такие, чтобы судить! Ведь мы не ведаем всех путей Его. Ведь мы не можем знать про другого человека ВСЕГО! Ведь не можем? Тогда как можно судить, не зная всего?!

— Так ведь все так живут! — Софья Витальевна не слушала ее. Слезы текли по ее щекам. — Все! Против всех ты идешь! А кто против всех идет — тот одинок!.. Я не хочу, чтобы ты была одинокой!

— Как все? Как все пить! Курить! Трахаться, прости Господи, с каждым встречным! — закричала Вера. — Этого ты хочешь? Найти мужа козла, как ты любишь говорить. Чуть получше остальных! Отдаться ему и получить от него то, что он соизволит предложить взамен?! Этого «счастья» ты для меня хочешь?! Этого?! Ты вон в 18 лет отдалась и что?… Где мой отец? Ответь? Где?..

Вера вдруг спохватилась. На мать ее слова произвели страшное впечатление. Она побледнела, руки судорожно сжались. По лицу прошла судорога, но она совладала с собой.

— Это было сильно!.. — наконец молвила она. — Не ожидала от тебя!

Вера прижала руки к губам. Потом всхлипнула и кинулась к матери, обняла порывисто:

— Мамочка! Прости! Я не хотела тебя обидеть! Вырвалось! Прости! — шептала она сквозь слезы. У Софьи Витальевны вдруг защипало в глаза. Она гладила эту милую родную головку и шептала что-то успокаивающее. Так они и сидели плача и успокаивая друг друга.