Вера
Шрифт:
– Сомневаюсь. Ты, как мне кажется, профессии никакой не имеешь – запишут тебя в отряд всех вольных.
– Жаль, – вполне честно расстроился Мерлон. Как же захотелось стоять плечом к плечу с могучими воинами!
Что за немыслимый бред?!
– Ну, как смотреть. Это резерв. Авось, вас и лихо обойдёт.
Мерлон вздохнул. Быть может.
Хотя… Хочется ли ему бежать с поле боя? Да нет, уже как-то не особенно. Почему? Что-то неистово изменяется в нём. Чуть ли не каждую секунду. Здесь, в центре силы, человеческой силы, жар
Какая чушь лезет тебе в голову.
«Кто-то совсем недавно говорил о желании стать значительнее и выше.»
Ну не таким же путём! Ну что ты всякой дрянью страдаешь! Какая война? Какая, к чёрту, доблесть? Будто ты сам не знаешь, что эту чушь выдумывают бестолковые барды, у которых духу не хватает взять меч в руки, а только глупых бабёнок лапать?
«С этим трудно поспорить. Но…»
Какие но? Как только дело завяжется, торбу за спину и бегом… А дальше сам знаешь, что делать!
«Что же?»
Использовать шанс, дарованный судьбой!
«Не знаю. У тебя всё так просто… Да и всю жизнь я жил только для себя… Не хочу… надоело. Хочу хоть раз делу послужить. Хочу стать иным… Может, людей защитить.»
Ага, людей защитить? Ты сам-то в это веришь? Ты эгоист от мозга костей, ты любишь лишь себя, и не стоит уверяться в обратном. На мирян с их убогим бытом тебе плевать. Вот предпоследняя мысль куда более разумная, и я тебе предлагаю самый короткий путь к достижению данной цели. …
«А не приведёт ли он меня ко дну?»
Смотря что считать дном….
Чувство, то самое чувство, что когда-то родилось в Мерлоне в пещерах Дарианы, шевельнулось на границах сознания… Жажда крови настоящим вихрем заиграла в сердце. Этот незримый собеседник прав. Мерлону важна его собственная персона. Но что в этом такого? «Плохо» ли это или «хорошо» – решать всяким философам или писакам. Ему же надо жить и добиваться своих целей. Но всё же…
Сугунтур Струг оказался высоким широкоплечим мужчиной средних лет, с короткой солдатской стрижкой, большими глазами и круглым лицом. Закованный в серебристую сталь с красным крестом на груди, Сугунтур внушал невольный трепет и уважение. Его рябое сильное лицо, казалось, выковано в пламени сражений.
– Мой командарм, – громко рявкнул Фанфарор, вытягиваясь по струнке. – Обход завершён. Произошло столкновение с отрядом противника, в ходе которого два врага были уничтожены,
– Хорошо, Фанфарор, отправляйся к своей сотне. Скоро в путь, – тихо и размеренно произнёс Сугунтур. – А это кто?
– Это, мой командарм, герой нашей стычки. Он-то и положил двух врагов, – в голосе друида промелькнула лукавая гордость.
– Двух?
– Бился один против трёх, мой командарм, – кивнул Фанфарор. Мерлон закусил губу: если бы он знал, как ему удалось выжить! Ведь не осталось даже шрама от магического удара зачарованной стали!
Сугунтур присвистнул.
– Ты кто таков, будешь, маг? – заинтересовался он.
– Я Мерлон, сын Дерлога, дома Барт’свей, – ответил юноша.
– Барт’свей? А, это тот… Однако…
– Не стоит, – нахмурился Мерлон. Не любил он ворошить прошлое.
– Хорошо. Ты кто будешь? Инквизитор, архимаг?
– Я простой вольный охотник.
– Вольный охотник? И один против трёх ренов? Темнишь, парень. Унаследовал нечто от родственничков, не иначе.
– Мне нечего скрывать. Как получилось, я не знаю. Просто мне хотелось помочь, – Мерлон слегка запнулся на последнем слове. Так откровенно врать сильному человеку очень опасно.
Командарм прищурился, внимательно рассматривая Мерлона, будто пытаясь заглянуть тому в душу. Затем перевёл взгляд на Фанфарора.
– Ничего конкретного сказать не могу. Мы подошли под самый занавес сражения, – ответил тот на молчаливый вопрос.
– Хорошо, – наконец молвил Сугунтур. – Нет времени пререкаться да искать правду. Согласно постановлению…
– Знаю, – сухо бросил Мерлон.
– Ах, ну да, Фанфарор уже передал, – немного разочарованно сказал тысячник. Он, скорее всего, был из тех людей, что любят громкие славные речи. – Эй, Бергински! Бергински! Иди сюда, ленивый ты осёл, – окликнул Сугунтур небольшую группу воинов, стоявших шагах в десяти от него.
От группы отделился молодой боец с длинными рыжими волосами и поспешил к своему командиру.
– Да, мой командарм! – громко и пафосно отчеканил Бергински.
– Отведи этого мага в резерв вольных охотников. Скажи Гризмо, чтобы он определил в первые ряды этого удальца, – сказал Сугунтур.
– Будет исполнено! – рявкнул Бергински.
– Ступайте, – молвил Сугунтур и отвернулся от них, переключившись на более важные в сей час мысли.
– Следуй за мной, – как-то надменно бросил через плечо Бергински, спеша исполнить приказ.
Мерлон последовал за этим «бегунком». Бандиер, знаменосец – вечный щёголь, что ещё скажешь? Они все такие, задиристые, важные и очень услужливые. Мерлон плюнул через плечо – мысль о приземистых прислуживаниях разжигала ненависть.
Петляли они средь войска достаточно долго, и прошли чуть не весь лагерь насквозь, пока Бергински наконец-то остановился и указал на внушительную группу людей, собравшуюся обособленно от других полков.
– Это резервный полк, вольные, твои собратья по образу жизни, – на последних словах щека Бергински слегка дёрнулась. – Их командира зовут Гризмо, вон та огромная детина в волчьей шкуре. Мяса кусок…