Шрифт:
«Не было счастья, да несчастье помогло»
Декабрь выдался особенно морозным. Обжигающий ветер не жалел прохожих и казалось, что температура на улице значительно ниже той, которую обещали синоптики. Холод пробирал до костей.
Дешёвая куртка Веры, которую в магазине она купила, как зимнюю, совсем не грела. В минус двадцать пять она ощущалась на теле, как лёгкая кофточка в непогожий день. Вроде бы есть, а вроде бы и нет. Но, позволить себе другую девушка не могла. По крайней мере не сейчас, когда близился платёж за обучение и
Вера достала руку из кармана и подняла шарф выше. На покрасневшем лице остались лишь тёмные угольки глаз, обрамлённые инеем. Пряди каштановых волос, торчащие из-под шапки, тоже поседели и стали белыми. От работы девушку разделяло расстояние в пять остановок, но она уже совершенно не чувствовала кончик носа и была близка к тому, чтобы полностью обледенеть, как сосулька.
К счастью, фокус с шарфом удался. От тёплого дыхания лицо стало быстро согреваться и вскоре, девушка ощутила слабое покалывание на коже, что было гораздо приятнее, чем ледяное жжение.
Вера прибавила темп.
Приближаясь к центральной площади, она ещё издалека заметила огромную ёлку, высотой в три этажа, не меньше. Символ Нового года был обильно украшен блестящими игрушками, мишурой и целым слоем разноцветных гирлянд. На макушке красовалась яркая звезда.
– Вчера здесь не было ёлки, – буркнула Вера, нахмурив брови. – И когда только успели поставить?
Девушка остановилась на тротуаре и поёжилась от холода. Праздничные украшения навивали ей тоску. Она не была одной из тех, кто планирует застолье, наряжает ёлку и суетливо бегает по магазинам в поисках подарков. Вера невзлюбила Новый год ещё в пять лет и с того же возраста перестала верить в доброго Дедушку Мороза. И не потому, что вместо желанного велосипеда она находила под ёлкой пакет с конфетами или мягкие игрушки, которые к слову, ей не очень-то нравились. Нет, не поэтому.
Настоящая причина была куда печальнее. Восемнадцать лет назад в этот чудесный праздник, её отец собрал свои вещи и безвозвратно ушёл из семьи. Просто бросил их с мамой, будто лишний багаж, который стало слишком тяжело тащить. Он исчез с горизонта и больше никогда не объявлялся: не навещал, не звонил, не писал.
Это оказалось большим ударом для маленькой Веры. И даже спустя много лет, она не могла отпустить чувство обиды. Новый год был для неё своеобразным триггером. Он систематически вскрывал старые раны и оживлял воспоминания из прошлого, которые хотелось забыть, но никак не получалось. Праздник напоминал ей о распаде семьи, о трудностях через которые им с мамой пришлось пройти и о том, что чудеса происходят только в милых, новогодних комедиях, но никак ни в реальности и точно ни с ней.
Вера глубоко вздохнула и, собравшись мыслями, пошагала дальше. От центральной площади до офисного здания она двигалась практически на автопилоте. Потом было пять этажей на лифте, длинный коридор до кабинета и наконец-то финиш.
– Ты опоздала, – с укором произнесла высокая блондинка, одетая в платье-карандаш тёмно-вишневого цвета и в туфли с высокими шпильками.
– Всего на десять минут, – тихо ответила Вера. – Автобус по дороге заглох и пришлось идти пешком.
– Мне то всё равно, во сколько ты заявилась, а вот новому боссу нет. Он приказал охране фиксировать все опоздания
– Подожди, подожди, – удивилась девушка. – Новый кто?
– Босс, милочка. Новый босс.
– А куда делся Константин Александрович?
– Говорят, он не оправдал надежды и совет директоров его уволил. Кто знает, сколько ещё сотрудников отправятся следом… Теперь у совета есть новая стратегия развития и огромное желание всё здесь изменить. А в любых переменах неизменно действует главное правило: хочешь построить новое здание – для начала снеси старое. Понимаешь о чём я?
– Кажется, – тихо произнесла девушка, переваривая слова Киры.
В её голове нервно заметались мысли:
«Дело пахнет увольнениями… Найдут к чему придраться, сделают пару предупреждений для галочки, и всё – ты безработная. А заменить таких, как я, вообще не проблема. Помощников и секретарей хоть пруд пруди. Вот чёрт! Я, как назло, сегодня опоздала. Чем не повод для первого предупреждения? Мне нельзя терять эту работу, никак нельзя, иначе учёба и практика накроются медным тазом. Да много чего накроется…»
– Ау, милочка? – раздув ноздри, фыркнула Кира. – Ты чего зависла? Я слышала, новый босс обещал пройтись по отделам, так что очнись, приведи себя в порядок и сделай вид, что усердно работаешь.
– А, что не так с моим видом?
– Если хочешь знать моё мнение, то всё. Всё не так! Вот смотрю на тебя и не понимаю, зачем ты своё молодое тело прячешь в этих старушачьих свитерах-балахонах. А что у тебя на голове? Где прическа или укладка? Где макияж? Запомни, встречают по одёжке, а провожают по уму. Внешность – это визитная карточка человека.
Глаза Веры заблестели от слёз, которые стали подступать. Неожиданная откровенность задела её за живое. Она знала, что Кира права, знала, что непростительно себя запустила, но слышать эту правду оказалось не просто. Девушка всхлипнула носом и отвернувшись от коллеги, резко зажмурилась, чтобы не заплакать.
– Ты, что обиделась? – заметив реакцию, смягчилась Кира. – Ну, прости. Если хорошенько подумать, то всё не так безнадежно. Даже сейчас можно кое-что исправить. Всего-то надо резинку для волос, блеск и пару взмахов тушью.
Вера жалобно посмотрела в ответ и промолчала, но Кира поняла её без слов и решила всё-таки помочь, что было совсем не свойственно такой фифе, как она. Через пол часа нехитрых манипуляций, Вера оказалась накрашена и причёсана.
– Вот, совсем другой человек. Не идеально, но уже лучше, чем было.
– Спасибо. Я и забыла, когда последний раз делала макияж, – поблагодарила девушка, глядя на себя в маленькое зеркало пудреницы.
– Да, ерунда.
Кира уложила косметику обратно в сумочку и вдруг застыла.
– Мать моя женщина. Это же он… Какой красавчик…
Вера бросила взгляд сквозь стеклянные стены кабинетов и увидела, как в коридоре появился статный брюнет в явно дорогом костюме. На вид ему было 25-30 лет, не больше. Позади, толпясь, шли начальники отделов. Растерянные, напуганные и слегка сгорбленные, будто таким образом пытались выразить свою покорность и готовность прислуживать новой власти. По пунцовым лицам было очевидно, что их визит проходил не так гладко, как хотелось бы.