Чтение онлайн

Пушечный расчет Каландрии был одним из десяти, занявших позиции возле главных ворот рамка. Паровые пушки очистили стены, как метлы, сбросив с них защитников. Артиллеристы из-за стен отстреливались, но они стреляли вслепую. Время от времени град камней попадал в расчеты нападающих, и люди падали на землю. Некоторые больше не вставали.

Взять главные ворота лобовой атакой было практически невозможно. Метрах в четырех перед ними - пропускная решетка, в потолке нападавших поджидают смертельно опасные дыры, и защитники готовы вылить расплавленный свинец на

голову любого, кто попытается там пройти.

Армия Лавина наступала по всей долине. Длинную стену, окружавшую дворец, штурмовали по крайней мере в десяти местах, насколько могла видеть Каландрия; наверняка отряды атаковали и с северной стороны. У защитников явно не хватало сил, чтобы обороняться по всей длине стены. Им придется отступить.

А когда они отступят, останется главное - башня, которая возвышается над воротами. Все самое важное произойдет именно там. Там была королева. И Армигер тоже должен быть там.

С пояса Каландрии свисала сабля, за спиной болтался длинный, обернутый в мешковину предмет, который лязгал при каждом ее движении. Микроволновое ружье было тяжелым, но лишь это оружие из арсенала корабля Марии могло прикончить Армигера. Когда из-за стен дождем сыпались камни, Каландрия прежде всего укрывала ружье, а уж потом свою голову. Без него ей не было смысла здесь оставаться.

Донесся отдаленный рев. В долине, лежавшей километром ниже, первая волна солдат с поднятыми над головами лестницами ринулась на штурм. Ну точь-в-точь кучка муравьев! Всадники на лошадях размахивали саблями. За ними к стенам черепашьим шагом приближались пушки.

Сердце у Каландрии колотилось. Оглянувшись вокруг, она увидела в глазах стоявших рядом солдат то же выражение животного страха. Все они были в одной лодке, уносимой вперед привычкой, которая вырабатывалась годами муштры. Страх настолько помутил им рассудок, что у них не хватало элементарного благоразумия, чтобы повернуться и убежать. Именно этот ступор страха назовут позже храбростью.

Впереди раздался громкий треск; звук эхом разнесся по долине и вернулся обратно. Каландрия посмотрела вперед и увидела, как часть стены сторожевой башни обвалилась, подняв тучу пыли. Более тяжелые пушки, расположенные в сотне метров сзади, нащупали слабое место. В оседающей серой пыли стала видна черная дыра.

–  Вот она, ребятки, наша дверь!
– гаркнул командир, размахивая руками, и Каландрия обнаружила, что бежит вперед вместе с остальными, не думая ни о чем, только ища взглядом, где бы спрятаться - какую-нибудь лисью нору, способную укрыть ее от бежавших рядом солдат, чтобы они не увидели, как она струсила. Они рыскали вокруг такими же обезумевшими глазами… й продолжали бежать.

На какое-то время Каландрии пришлось сосредоточиться на собственных ногах, поскольку ее связывала с соратниками тяжелая лестница. Когда она вновь взглянула вверх, они уже были под стеной, а из пробоины в башне валил черный дым.

Почти под ногами взметнулся вверх фонтан песка, раздались громкие хлопки- очевидно, выстрелы из мушкетов. Лестница закачалась. Кто-то монотонно

ругался не переставая, остальные кашляли, и все это заглушалось треском падающих камней, топотом ног и отдаленным гулом.

–  Стой!

Каландрия остановилась.

–  Приставить лестницы!

Она подпрыгнула, толкая лестницу и глядя, как та, словно по волшебству, встает у сужающейся в перспективе белой башенной стены. Шум падающих камней утих; паровые пушки прекратили стрельбу, чтобы позволить нападающим взобраться наверх. Однако это также давало возможность защитникам вылезти из укрытий.

Естественно, со стены тут же посыпались камни и мушкетные пули. Каландрия потрогала мешковину, опасаясь, как бы камни не повредили ружье.

Первые солдаты полезли вверх. Двое тут же свалились. Все держали над головами щиты, безрадостно ухмыляясь из-под них друг другу и слушая, как по щитам молотит все, что валится сверху.

Толпа напирала, и Каландрия неожиданно обнаружила, что карабкается наверх, зажатая между солдатами впереди и сзади нее.

Двенадцать перекладин, потом одна сломанная, левая рука сжимает обломки, испачканные кровью… Солдат впереди остановился, начал жутко ругаться. Снизу на него заорали.

–  Я ранен, ранен!
– крикнул он.

Капли крови упали на руку Каландрии. Солдат сжимал раненое плечо.

–  Слезай! Нас это не колышет! Эй, пацан, подрежь ему поджилки! Сбрось его с лестницы, не то нам всем крышка!

Каландрия глянула вниз. Если он упадет, то непременно разобьется.

–  Давай!
– крикнул Манин, стоявший на лестнице сзади нее.
– Иначе я столкну тебя и сам его сброшу!

Мимо ее левого плеча пролетело что-то большое. Каландрия вытащила из-за пояса нож и подняла руку.

–  Тебе придется посторониться!
– крикнула она раненому.

–  Я не могу спрыгнуть! Я умру!

Манин пырнул Каландрию в лодыжку. Она выругалась и полезла вверх.

–  Сволочь!
– простонал раненый.
– Сволочь!

Он бросил на нее глубоко обиженный взгляд. Ему было от силы лет двадцать пять. Черная щетина, темные брови и удивительно длинные ресницы над голубыми глазами…

–  Сволочь, - повторил он, моргнув, и отпустил перекладину. «Просто лезь!» Она так и делала, но из глаз у нее катились слезы.

Наверху кто-то закричал. Мимо снова пролетело нечто темное. Не успев опомниться, Каландрия оказалась у пролома, чуть не задохнувшись от дыма, на ощупь вцепилась в разбитые камни и втиснулась в брешь.

Там было жарко, как в аду. Сзади напирали; ничего не оставалось, как продвигаться вперед. Она вдруг почувствовала, что ступает в огонь, пошатнулась и опустилась на одно колено.

Языки пламени лизали ее ногу. Каландрия вскрикнула, прокатилась между горящими бревнами и угодила в громадный камин. На бревнах рядом с ней лежало дымящееся тело. Сквозь огненные языки виднелись люди, сражающиеся в просторном зале.

Защитники убивали нападавших, как только те вываливались из разрушенного камина. Все, кто поднимался по лестнице, были обречены.