Чтение онлайн

Друзья вошли в рабочий кабинет лорда Кинкейда. Ричард уселся в мягкое кожаное кресло у камина, а Николас занялся поиском первой книги для чтения.

— Лучше всего, наверное, начать с Библии, — проговорил он с улыбкой. — По крайней мере, это будет приятно Маргарет.

Ник открыл толстый фолиант в роскошном переплете из телячьей кожи и позвонил в колокольчик.

— Слушаю вас, милорд, — войдя, сказала Сьюзан. Глаза ее радостно сияли. Видно было, что она не забыла щедрости своего господина.

— Пришли ко мне Полли, — попросил

Николас, поднимая голову от книги.

Служанка, замявшись, произнесла нерешительным тоном:

— Миледи приказала Полли почистить столовое серебро.

Лорд Кинкейд нахмурился:

— Этим делом можно будет заняться и потом. Передай же Полли, что я жду ее.

— Да, милорд, — ответила Сьюзан, неловко кланяясь, и вышла из комнаты.

— Вот будет шуму! — улыбнулся Ричард. — Как объяснит Полли своей хозяйке, почему данное ей поручение осталось невыполненным?

— Уж не хочешь ли ты сказать, друг мой, что мне следует отказаться от своего плана?

— Вовсе нет, но тебе надо действовать осмотрительно, — проговорил Де Винтер.

Полли, казалось, совсем не беспокоило то обстоятельство, что ей пришлось ослушаться хозяйку. Количество столового серебра в доме лорда Кинкейда было устрашающе велико, и справиться с поставленной перед ней задачей в одиночку было попросту невозможно.

Девушка стремительно, без всяких церемоний ворвалась в кабинет милорда, зная, что леди Маргарет находится в этот момент в кладовой, наверху.

— Если бы я хотела прислуживать на кухне, сэр, то предпочла бы остаться в таверне Пса, — без обиняков заявила она. — И я осталась бы там, если бы подействовало снадобье Пруэ.

— А ты подумала, какая участь постигла бы тогда меня? — обиделся Николас. — Меня забили бы до смерти, а потом выбросили в Темзу.

Полли улыбнулась:

— Конечно, я бы не хотела этого. И все же почему бы мне не встретиться с господином Киллигрэ и уж потом начать учиться читать и писать? На худой конец я могла бы продавать апельсины. Все лучше, чем чистить это серебро!

— Торговать апельсинами — не дело. И вообще не суетись зря: мы с Де Винтером все устроим… Правда, Ричард?

Только тут Полли заметила, что они не одни в комнате, и неодобрительно посмотрела на Кинкейда.

— Лорд Де Винтер знаком с твоей историей и с твоими честолюбивыми замыслами, — успокоил ее Николас. — Он мой хороший друг. Друзья же — это те, кто оказывает нам порой неоценимые услуги.

— Да, действительно, данные слова вполне применимы ко мне, — вступил в разговор Де Винтер. — У меня есть кое-какие связи и в театральном мире. Однако Николас прав. Если ты начнешь продавать апельсины и таким образом завязывать нужные знакомства, чтобы попасть на сцену, то не удивляйся, если после представления от тебя будут требовать и интимных услуг. Верь мне, так тебе не заработать на жизнь. Но если ты обратишь свои взоры на более влиятельных покровителей, то вряд ли захочешь пачкаться с джентльменами с галерки.

— Я не подумала об этом, — вздохнула Полли. — И, тем не менее, я теперь такая чистая и нарядная, что было бы жалко не воспользоваться этим.

Глаза ее заиграли озорным призывным

блеском.

— Да-да, — ответил Николас, пытаясь угадать, что скрывается за этим загадочным взглядом, которого он ранее не замечал. В нем не оставалось следа от вульгарной развязности девчонки из таверны и в то же время он не был наивным, как прежде.

— В одном я уверен точно: я не собираюсь больше устраивать такой переполох, чтобы снова привести тебя в божеский вид.

Он сказал это в шутку, но Полли погрустнела.

— Ну что ж, тогда уж лучше я снова займусь столовым серебром… — Она состроила такую комичную рожицу, что Николас и Де Винтер невольно улыбнулись. — Сколько дней мне понадобится, чтобы научиться грамоте?

— Это будет целиком зависеть от твоих способностей и прилежания, — ответил Николас. — Приступим же к занятиям.

Он опустился в кресло и указал Полли на стул, стоявший рядом. Девушка села и, незаметно пододвинувшись ближе к Николасу, как бы невзначай положила руку на подлокотник его кресла. И замерла, улыбаясь, с выражением тревожного ожидания на лице.

Николасу показалось, что Полли кокетничает с ним, преследуя какую-то собственную, — возможно, сомнительную, — цель. Осторожно убрав ее руку с подлокотника, он заметил холодно:

— На моем лице ничего не написано, Полли. Смотри сюда, в книгу, — и ткнул пальцем в страницу.

«Кажется, мне не слишком-то удается растопить его сердце», — печально подумала Полли и погрузилась в созерцание непонятных значков. Наморщив лоб, она изо всех сил пыталась ничего не упустить из того, что объяснял ей Николас.

Через час обоим джентльменам стало ясно, что они имеют дело со способной ученицей. Николас взглянул поверх склоненной головки девушки на Ричарда. Тот понимающе кивнул.

— Скажи, что знаешь ты о королевском дворе, Полли? — поинтересовался Де Винтер.

Видно было, что вопрос застал девушку врасплох, и к тому же он показался ей крайне неуместным. Да и в самом деле, что могла она знать о придворной жизни?

Полли подняла глаза от листа бумаги, на котором старательно выводила буквы алфавита.

— Мы, обитатели Ботэлф-лайн, не слишком осведомлены об этом, — насмешливо произнесла она. — Король почему-то не заглядывал в нашу таверну.

Наступило неловкое молчание.

Николас наклонился к камину, чтобы разжечь трубку.

— Какой, однако, дерзкий ответ. — Он внимательно взглянул на Полли сквозь легкое душистое облако дыма. — Тебе предстоит научиться гораздо большему, чем просто грамота, если ты собираешься стать актрисой. Но одно ты должна запомнить прямо сейчас: явная грубость непозволительна в любом случае. В высшем обществе никогда не услышишь резких замечаний, как бы ни были они обоснованны. Тебе будут говорить изысканные комплименты, которые ничего не значат. Даже глубочайшие оскорбления произносятся мягким тоном и с любезной улыбкой на устах. А сплетни и слухи пересказываются в обманчиво добрых выражениях. И — ни одной невежливой реплики. Если ты не поймешь этого, то можешь заранее отправляться назад, в таверну: путь тебе будет закрыт и в высшее общество, и в театр.