Вендетта
Шрифт:
Меня охватывает волна удовольствия, и я невольно произношу его имя, но он заглушает этот звук губами. Я чувствую, как все мое тело дрожит. Удовлетворение распространяется по мне до самых пальчиков ног. Я понимаю, что он тоже близок к финалу, его дыхание становится еще более тяжелым, а толчки — менее управляемыми и более дикими. Он врезается в меня еще раз и рычит в мои волосы, прижимая руку к моей спине, соединяя каждый дюйм наших тел. Он поднимает голову от моей шеи, чтобы смотреть мне в газа, пока мы достигаем кульминационного момента.
ДЕВОН
Просыпаюсь посреди ночи, уставившись в потолок. Лейтон лежит ко мне спиной, ее дыхание еле слышно. Моя рука покоится на ее талии.
И, как это обычно бывает после того, как я бездумно ее оттрахал, меня грызет чувство вины.
Смотрю на нее и думаю только о том, что я неудачник. Слабак. Жалкий.
Понимаю, что я — идиот. Никто не заставлял меня этого делать. Я обвинил в своей слабости ее — самую обольстительную девушку, но, если быть совсем уж честным, она меня не соблазняла.
К тому времени, как мне исполнилось семнадцать, я уже мог найти ее в комнате, полной женщин. По ее походке, смеху, аромату, по тому, как она откидывала свои темные волосы. Хотя не должен был думать об этом вообще.
Но я был охвачен ею, как навязчивой идеей.
Я ненавидел сперва каждого парня, затем каждого мужчину, который смотрел ей вслед. Ненавидел каждого ее бойфренда до такой степени, что хотел как-то им навредить, а ее подруг не любил просто за то, что они могли беспрепятственно находиться с ней рядом, а не игнорировать так, как это делал я.
Я преследовал ее и не стыжусь в этом признаваться. Я всегда знал, где и с кем она бывает, даже в моменты ее временных исчезновений. Несколько раз ловил себя на мысли, что хочу, чтобы она меня заметила, и обычно она так и делала, задерживая на мне свой пристальный взгляд на секунду дольше, чем на других незнакомцах. Я был благодарен и за это. Этих крошек ее внимания, которые я время от времени получал, было достаточно, чтобы накормить мою зависимость.
Но, как и с любым наркотиком, это вызывало привыкание. Теперь я понимаю, что это был запретный плод. Я сопротивлялся ей так долго и упрямо, что рано или поздно подобное должно было произойти. И когда это случилось, я не мог ею насытиться.
Это не было продумано заранее. И вряд ли она тоже планировала подобное, но мне нравится думать, что так и было, чтобы оправдать мой провал. Однажды ночью я наблюдал за тем, как она стояла на противоположной стороне улицы. Я мог бы сказать, что она никогда не выглядела более красивой, но для меня она прекрасна всегда. Наши глаза встретились, и внезапно время будто остановилось. Ее взгляд был настолько многозначителен, что я даже моргнул, удостоверяясь, что вижу это на самом деле. Затем огляделся вокруг, проверяя, видели ли все это остальные. К тому времени, когда я снова перевел взгляд на нее, она уходила в темный переулок.
Бери или уходи. Вот, к чему все сводилось.
Я
«Только чтобы проверить, что с ней все хорошо», — соврал себе.
И в том темном переулке, возле грязной кирпичной стены, я понял, что обречен.
Это продолжалось в течение целого года. Она никогда не искала со мной встреч, это я всегда бежал туда, где была она. Лейтон давала мне желаемое без слов. Я не заговаривал с нею, опасаясь, что прекрасная иллюзия о том, что мы просто два человека, которые нашли друг друга в темноте, разрушится.
Как ни странно, но именно это заставило меня держаться от нее подальше. Год — чертовски долгое время, чтобы молчать, когда все, что ты хочешь делать, это говорить. Меня душило осознание того, что я не могу поделиться с ней всеми своими мыслями. Я хотел ей сказать, что каждый миг, который она позволяла мне провести с нею, походил на рай. Каждый раз, когда она запускала руки в мои волосы и разрешала прикасаться к ней так, как я хотел, чувствовал себя недостойным ее.
Будь она кем-то другим, я любил бы ее до конца своих дней.
Но она была той, кем она была. Лейтон Мур, дочерью Кита Мура, человека, который лишил меня всего. И однажды, рано или поздно, она станет жертвой из-за того преступления.
***
Лейтон сплетает наши пальцы на своем бедре, сжимая мою ладонь.
— Прекрати думать так громко. Ты меня разбудил.
Улыбаюсь в темные волосы, перекинутые через ее плечо, затем отодвигаю их и целую это место. Она вжимается в мою грудь сильнее, касаясь своей попкой моего стояка.
— М-м-м.
Это для нас вновинку. С самого первого нашего раза я еще никогда не оставался на ночь после занятий любовью. Она никогда не приходила ко мне домой, а я — к ней. И мы ни разу не занимались этим в постели.
Лейтон тянет наши переплетенные пальцы вниз по своему животу, к местечку между ногами. И не буду лгать, когда мои пальцы достигают ее влажности и она выгибает спину, упираясь мне в грудь, я более тверд, чем когда-либо был в жизни.
Она начинает двигать наши пальцы, помещая мой большой палец на клитор. Ее вздохи превращаются в стоны. Мои бедра непроизвольно толкаются в ее голую попку одновременно с тем, как она трахает мои пальцы.
Это — безусловно, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел в жизни. Она так красива, так чувственна. Я люблю смотреть на нее при свете дня.
Чувствую, как она начинает терять контроль, затем извивается, и уже собираюсь приступить к делу, когда она меня останавливает, хотя я чувствую, как сжимаются ее мышцы вокруг моих пальцев.
Я ошеломленно смотрю, как Лейтон встает, завизжав, когда ее ноги касаются холодного пола, потом бежит по комнате и наклоняется, открывая мне великолепный вид на свою задницу. Если бы я не был уже тверд, то после этого точно бы стал.