Чтение онлайн

Я изменил фокусное расстояние инфраобъектива и увидел не очень ровно обрезанный по краям пергаментный лист, по которому юная дева бойко водила гусиным пером. Неужели это тот самый пергамент, который я изучал в архиве?!

– Короче, ездить на этой штуке нельзя, – подытожил председатель комиссии, нахмурив брови. – Забирайте и падайте сколько хотите.

– Зря боитесь! – возразил изобретатель, у которого прошла первая оторопь, и ласково погладил свое детище. – Разрешите, я продемонстрирую вам… – И он закинул ногу, намереваясь

вскочить в седло велосипеда.

– Оставьте ваши цирковые номера! – рявкнул председатель. – Здесь не арена, а Знаменитый Институт. И нас интересуют только усовершенствованные новинки.

– Вам хоть известно, что такое равновесие, молодой человек? – спросил воблообразный.

– Известно.

– Ничего вам не известно. Вы невежда, – отчеканил председатель, Ответьте: может телега стоять на двух колесах?

– Но…

– Может табуретка стоять на двух ножках? – продолжал председатель, не давая возразить.

– Но я этого не говорю… – успел вставить изобретатель, когда председатель на несколько мгновений сделал паузу, чтобы глотнуть квасу из общего жбана, стоящего на столе.

– Нет, говорите! – снова повысил голос председатель. – Более того, у вас выходит, что на такой двуногой табуретке можно спокойно сидеть.

– Но если колеса вращать, а это можно сделать с помощью этих вот штуковин – педалей, то тогда в отличие от табуретки… – начал бледный изобретатель.

– Что тогда? – перебил председатель.

– Велосипед поедет.

Зипунка строчила, не поднимая головы.

– Упасть можно и с телеги на четырех колесах. Так-то, молодой человек, назидательно произнес старичок.

– Мы зря спорим, – сказал молодой человек. – Разрешите мне проехаться перед вами на велосипеде, и тогда увидим, кто прав.

– Какова настырность! – зловеще прошелестели члены комиссии, а златокудрая секретарша куснула кончик пера.

– Будь по-вашему! – сказал вдруг председатель комиссии и хлопнул по столу так, что все вздрогнули, а жбан подскочил на добрый вершок, расплескав квас. Мы пойдем на этот эксперимент. Если он провалится, пеняйте на себя.

Молодой человек, воспрянувший духом, закинул было ногу, намереваясь вскочить в седло велосипеда.

– Верните ногу на место, – прикрикнул председатель. – Эксперимент должен быть поставлен чисто, по всем правилам науки. Мы будем исходить из принципа Галилея, – поднял он вверх палец. – Надеюсь, великий Галилей для вас достаточный авторитет?

– Достаточный, – прошептал изобретатель.

– Отлично, – сказал председатель. – Так и запиши!

Зипунка еще ниже склонилась над протоколом. Гусиное перо скользило по пергаменту так быстро, что звук его напоминал скрип несмазанной телеги – той самой, которая несколько раз упоминалась членами комиссии.

– Давай теперь ты, – обратился председатель к старичку, который все время порывался вскочить.

Тоненькая зипунка, оторвавшись от протокола, хотела что-то сказать, но глянула

на изобретателя и промолчала, ограничившись вздохом.

Старичок встал, откашлялся, зашамкал:

– Согласно принципу относительности, недавно сформулированному Галилео Галилеем, безразлично, движется ли река вдоль берега или берег вдоль реки, и потому…

Мне показалось, что зипунка прошептала: «Нельзя же все понимать так буквально».

– Ясно, – прервал его председатель. – Все небось в школе учились. Приступим к делу. Подъем! – скомандовал он и первым вышел из-за стола.

Члены комиссии выстроились председателю в затылок, образовав колонну.

– Садись на свой велосипед, – обратился председатель к молодому человеку. – Только не вздумай двинуться с места. Перемещаться будем мы.

Ошалевший изобретатель взгромоздился на велосипед. Желтое седло жалобно заскрипело.

В тот момент по сигналу своего шефа все двинулись гуськом мимо изобретателя. Последней шла зипунка, искоса сочувственно поглядывавшая на изобретателя.

Каким-то чудом бедняга-изобретатель несколько мгновений удерживался в равновесии, отчаянно поворачивая руль то вправо, то влево, но затем с грохотом рухнул на пол в полном соответствии с законом всемирного тяготения сэра Исаака Ньютона. Хотя закон к тому времени еще не был открыт, но действовал, как я убедился, исправно.

Колонна остановилась.

– Так-то, молодой человек, – назидательно произнес председатель, стоя над поверженным изобретателем. – Теперь вам ясно, кто из нас прав? Изобретатель промычал что-то нечленораздельное, делая попытку подняться.

– А вы не отчаивайтесь, – продолжал вкрадчиво председатель комиссии и протянул изобретателю руку. – Мы вам поможем. Недаром наше знаменитое учреждение призвано совершенствовать технические новинки. Я предлагаю присобачить, а точнее прилошадить, к велосипеду третье колесо.

– Зачем? – простонал молодой человек.

– Машина тем самым получит устойчивость, а вы соавтора, – пояснил председатель.

Изобретатель пнул на прощание ногой свое детище, пулей выскочил из избы, хлопнул дверью.

– Еще один отмучился, болезный, – мелко перекрестила его вслед старушка с механическим колобком.

По решению высокоученой комиссии двухколесный мустанг был выброшен на свалку ввиду его полной практической непригодности… В это время проходил по двору сынишка председателя комиссии. Сорванца заинтересовал странный предмет. Мальчик быстро понял назначение седла и педалей, ибо был от природы смышлен, а кроме того, еще не успел выучить принцип Галилея.

После нескольких неудачных попыток он вскочил в седло и весело покатил по двору, распевая во все горло веселую песенку. Текст ее и музыка, передаваясь от поколения к поколению, почти не изменившись, сохранились до наших дней. Ее может услышать каждый: для этого достаточно включить радио в момент эстрадной передачи.