Шрифт:
Павел Алексеевич Сычев
«Как обидно: не успел закончить четвертую книгу…» — эта мысль томила писателя в последние, предсмертные минуты.
Умное приветливое лицо, легкая, чуть ироническая улыбка, добрая улыбка человека, много видевшего, умудренного большим жизненным опытом.
Большой открытый лоб мыслителя, пытливые глаза, устремленные на собеседника прямо, с живым интересом и вниманием; веселый, жизнелюбивый, редкостно работоспособный, неустанный в творческих поисках — таким предстает в нашей памяти обаятельный образ журналиста-писателя Павла Алексеевича
Вот он сидит за рабочим столом, с обычной ученической ручкой, зажатой между пальцами: весь ушел в себя, напряженно всматривается в нечто видимое только ему одному — обдумывает новые главы, художественные образы, композиционное построение своей повести «У Тихого океана», повести, ставшей делом его жизни, его писательским долгом.
Отрешаясь от мелких дел, от множества повседневных забот, он посвящал каждую свободную минуту работе — изучал источники и факты, вновь и вновь проверял, как протекали изображаемые им исторические события, брал с письменного стола или с книжных полок увесистые альбомы, всматривался в фотографии Сергея Лазо, Константина Суханова — легендарных ныне революционных деятелей Приморья, разбирал папки с документами, плакатами, лозунгами времен гражданской войны на Дальнем Востоке, углублялся в книги о прошлом и настоящем Приморья, Владивостока.
Большой многолетний труд писателя увенчался изданием трех книг, появившихся в свет одна за другой, — «У Тихого океана», «Океан шумит», «Великий тайфун».
Павел Алексеевич Сычев родился в городе Владивостоке, там прошло его детство, юность, там принял он первое боевое крещение, приобщившись с молодых лет к революционной деятельности.
Судьба не баловала его: рано, в детские годы, увидел он горькую изнанку жизни, узнал нужду, лишения, подвергался преследованиям.
Пятнадцатилетним юношей включился он в подпольную революционную работу, и это произошло закономерно: в памяти и сознании подростка оставили неизгладимый след сцены жестоких расправ царских чиновников и жандармов с каждым человеком, осмелившимся выразить протест против строя социального неравенства, против произвола и насилий, чинимых над простым рабочим людом правящей верхушкой буржуазно-помещичьего класса.
Навсегда, на всю жизнь, запечатлелись в его сердце и способствовали определению дальнейшего жизненного пути бурные митинги, демонстрации, незабываемые революционные события 1905–1907 гг., в которых юноша Сычев принимал непосредственное участие.
Всевидящее око царской охранки нащупало молодого революционера, и местные «власть предержащие» взяли его под наблюдение, часто пресекали его деятельность обысками и арестами.
В годы гражданской войны и интервенции Сычеву был поручен ответственный и сложный пост секретаря Совета министров Дальневосточной республики.
После освобождения края от белогвардейцев и оккупантов и установления на Дальнем Востоке советской власти он занимал руководящие должности в губисполкоме и губревкоме.
Удивительно скромный человек-труженик, П. А. Сычев обладал прекрасным даром личного обаяния, умения привлекать сердца людей, сохранять с ними сердечные, дружеские отношения на протяжении десятилетий.
Эти чудесные душевные качества отмечают близкие друзья писателя, его товарищи по
Через всю жизнь пронес Павел Алексеевич нежную сыновнюю любовь к родному краю, к мужественной его истории, к его своеобычным людям — пионерам освоения Приморья; к его прекрасной, единственной в мире по богатству и разнообразию животного и растительного мира природе; к величественным неоглядным просторам сурового Тихого океана.
Подростком часто бродил Павлуша по сказочно красивой приморской тайге. Взметнулся ввысь дикий виноград, обвил своими цепкими, прочными лозами стоявшее рядом пробковое или бархатное дерево. В зарослях малинника тяжело вздыхал объевшийся ягодами медведь. Крепкие, как трость, лианы актинидий взбегали по вековым могучим дубам. И опять плотная, непроходимая стена дикого винограда, увешанного созревшими, сизо-синими гроздьями.
Здесь, в приморской тайге, не диво было одновременно услышать гортанный клекот горного орла и грозное рычание «хозяина» тайги — уссурийского тигра.
Разве можно забыть все это?
Разве имеет он право предать забвению страницы истории родного края, живым свидетелем которых был?
Долгие годы зрела, вынашивалась писателем мысль о необходимости написать книгу, посвященную любимому Приморью, создать широкое эпическое полотно его героического революционного прошлого.
Павел Алексеевич горячо взялся за этот труд, потребовавший внимательного изучения не только книжных источников, проверки собственных, казалось бы еще свежих, воспоминаний, но и множества встреч, бесед, переписки с десятками людей, чтобы достоверно, правдиво и точно воссоздать картины исторических битв, глубоко показать всю сложность своеобразного, зачастую неожиданного хода истории, определившего пути к победе и торжеству революции.
Он радовался каждой новой весточке о жизни и деятельности замечательных борцов Приморья, которых он описывал в повести; он с благодарностью принимал каждое сообщение о тех событиях, которые легли в основу его повести; встречи с людьми, участниками гражданской войны, мужественными «рядовыми» тех боевых лет, еще более укрепляли уверенность, что труд его необходим: многие примечательные страницы прошлого канут в Лету, если вовремя не запечатлеть их, не увековечить в художественных образах.
Павел Алексеевич спешил, дорожил каждой минутой: он был уже немолод, когда принялся за повесть «У Тихого океана».
Общественная жизнь Владивостока первых десятилетий двадцатого века, революция 1905–1907 гг., русско-японская война, годы столыпинской реакции, новый подъем революционного движения в России, первая мировая империалистическая война, свержение русской монархии, Февральская революция, Великая Октябрьская социалистическая революция, годы гражданской войны, приход интервентов разных мастей — начиная с американцев и японцев и кончая французами, — пожар народной войны против непрошеных пришельцев — такова краткая канва исторических событий, описываемых П. Сычевым в первых трех книгах повести «У Тихого океана».