Веление сердец
Шрифт:
Ее губы нашли его губы и впились в них крепким поцелуем. Поцелуй превратился в нежный укус. Ее зубы впились в его нижнюю губу, ее горячие вздохи наполнили его рот. Он наслаждался ее дыханием перед тем, как осторожно освободиться от нее. Его рука скользнула от ее бедер наверх к ее груди, о которой он на несколько мгновений чуть было не забыл.
Он был удивлен тем, как ее белые, нежные и одновременно твердые груди улеглись в его ладони, как будто они были котятами, искавшими тепло своей матери.
– Иди, Кассиан, – прошептала Катрин, и ее слова прозвучали почти мольбой.
– Сейчас, любимая,
Когда его горячее дыхание достигло верхней части ее бедер, она снова застонала. Когда его язык нашел центр ее желания и нежно скользнул по нему, она заметалась, откидывая голову из стороны в сторону. Она почувствовала влагу между бедер, ощутила губы Кассиана и полностью подчинилась своим чувствам, забыв обо всем остальном.
– Иди ко мне, – прошептала она голосом хриплым от желания. Она раскинула ноги еще шире, предлагая себя любимому. Кассиан тоже не мог больше сдерживаться.
Сильным движением он вошел в нее, наполнил ее целиком, услышал ее тихий вскрик, потом он начал медленно двигаться. Она быстро приспособилась к его ритму, реагируя на каждое его движение, обнимая его и предлагая ему свое тепло.
Его медленные толчки были нежными, и каждый из них извлекал из Катрин глубокий вздох блаженства. В животе у нее горел огонь, желание превратилось в горячую лаву. Ее движения стали быстрее, стоны громче, и теперь уже Кассиан приноравливался к ее движениям, все убыстряя ритм, пока они наконец, достигнув вершины своей страсти, одновременно вскрикнули.
– Я думаю, – сказала Катрин намного позже. – Я думаю, что сегодня ты оставил во мне свое семя.
Кассиана слегка испугали ее слова.
– Ты же выходишь замуж за другого, – напомнил он тихо.
Катрин кивнула.
– Я знаю, но тем не менее у меня будет твой ребенок.
Она встала, подняла его за собой и пошла с ним к озеру.
– Мне срочно требуется охладиться, – сказала она и брызнула на него водой. – Охладиться, чтобы у меня снова была ясная голова.
Они весело плескались в холодной воде горного озера, не чувствуя холода сентябрьской ночи и были так счастливы, как могут быть счастливы только влюбленные.
– Зачем ты приехала, Катрин? – спросил Кассиан позже. Они все еще сидели у воды. Платье Катрин просыхало на лугу. Она завернулась в плащ Кассиана, полностью закрывавший ее тело. На Кассиане были только брюки и рубашка.
– На тебе больше нет рясы, – сказала Катрин.
– Ты не ответила на мой вопрос, – возразил Кассиан. – Но ты права, я снял рясу. С той ночи в монастыре я понял, что не гожусь в проповедники. Джорджу Фоксу и другим, называющим себя квакерами, может казаться правильным отправиться в Америку и начать там новую жизнь, но я принадлежу Ноттингему. Лорд, даже потерявший свое имение, продолжает быть ответственным за землю и за людей, которые на ней живут и ее обрабатывают. Лучше я на всю оставшуюся часть моей жизни буду жнецом, буду жить в маленькой хижине и буду голодать, чем оставлю в беде тебя, ту, которой я нужен и которая меня любит. Я возвращаюсь назад, Катрин, даже если ты станешь женой сэра Болдуина, я буду поблизости, чтобы тут же оказаться рядом, когда понадоблюсь тебе.
– Нет, Кассиан,
Ее возлюбленный вздрогнул и поднял голову.
– Почему? Почему ты не хочешь, чтобы я оставался рядом с тобой?
Сейчас сказалось все напряжение последних дней. Она бросилась в его объятия, прижалась лицом к его груди и бурно расплакалась. Ее тело дрожало, плечи трепетали, слезы промочили его рубашку и капали на его кожу.
Кассиан достаточно хорошо знал Катрин, чтобы уметь ее утешить.
– Тихо, тихо, все будет хорошо, я рядом, с тобой ничего не может случиться. Я оберегаю тебя, никто не коснется даже волоса на твоей голове.
– Речь идет не обо мне, – вскрикнула она. – Речь идет о Джонатане.
Она снова заплакала, и Кассиану пришлось ждать довольно долго, пока она успокоится. Как только она начала рассказывать, руки Кассиана сжались в кулаки.
– Достаточно, – выдавил он сквозь зубы. – Достаточно, он погубил мою и твою семью, я ни в коем случае не допущу, чтобы маленький Джонатан страдал из-за него. Джонатан принадлежит семье Журданов, и если в нем не течет та же самая кровь, что и во мне, он все равно принадлежит к нашему сословию.
Он отодвинулся от Катрин, и она услышала, как он скрипнул зубами.
– Что ты будешь делать, Кассиан? Что ты замышляешь?
Он посмотрел на Катрин, и она увидела в его глазах непоколебимую решимость.
– Я вернусь туда, где родился. Я пойду в бывшее имение Арденов и исполню свой долг во имя моей семьи и тех, кого люблю и кто мне доверяет. Я обязан выполнить его.
– Он убьет тебя, Кассиан.
Он скрипнул зубами и так сжал челюсти, что его круглое лицо стало квадратным.
– Если он настоящий мужчина, то он будет бороться со мной один на один.
– Он не настоящий мужчина, Кассиан, ты знаешь это, коварство, хитрость, ложь, обман – вот его достоинства и оружие. Он никогда не будет бороться с тобой один на один. Он попытается уничтожить тебя из-за угла.
Кассиан встал. Даже в темноте Катрин могла заметить, что его глаза сверкают от гнева.
– Я лорд Кассиан Арден, четырнадцатый в моем роду, и я буду бороться за тех, кого люблю, и тех, кто любит меня, да поможет мне Бог.
Катрин кивнула. Честно говоря, она не ожидала ничего другого, несмотря на то, что она очень боялась за него, ужасно боялась. Для сэра Болдуина не было более худшего противника, чем Кассиан Арден, он был единственным, кто еще мог претендовать на украденные владения. Только Кассиан представлял опасность для него. Семью Журдан он давно поставил на колени.
– Хорошо, – сказала она. – Я поеду с тобой, и я буду молиться, чтобы не пролилась кровь, если же это невозможно будет предотвратить, я буду молиться, чтобы это была моя кровь, а не кровь Джонатана.
– Я не одержим местью, Катрин, – успокоил Кассиан любимую и еще раз обнял ее. – Я сделаю только то, что будет необходимо ни больше, но и ни меньше.
Она кивнула, затем взяла его за руку и отвела к черному жеребцу Дэвида, пасшемуся под деревьями.
В то же самое время, вскоре после того, как часы на маленькой церкви пробили десять часов вечера Джейн и священник Джекоб Хармс бежали к крошечной часовне, которая стояла во дворе бывшего владения Арденов.