Чтение онлайн

– Ну, не все наши пути ведут нас прямо к цели, часто мы должны идти в обход, чтобы в конечном счете добраться туда, где наше настоящее место, но целью всегда является внутренний свет Божий.

Кассиан посмотрел на него.

– Я не понимаю вас.

Аскет засмеялся и протянул ему руку.

– Говори мне «ты». Все люди равны перед Богом. Никто не заслуживает того, чтобы к нему обращались на «вы», даже король не заслуживает. – Он рассмеялся. – Меня зовут Джордж Фокс.

Кассиан также представился, затем спросил:

– Кто ты, Джордж Фокс? Бродячий проповедник?

– Да. Нет.

Может быть. Кто точно знает, кем он является на самом деле? Мы ищущие. Все! Я искал Бога, всю мою жизнь я больше ничего другого не делал, часто я брал Библию и шел в мир, сидел на высоких деревьях и в безлюдных местах, пока не начиналась ночь. Часто я бродил ночью, горюя о самом себе, потому что я всегда в горе. Я был таким, как ты сейчас, Кассиан. – Он коснулся своей большой теплой рукой на одно мгновение руки молодого лорда, затем продолжил: – Но теперь Господь показал мне путь и проявил свою любовь ко мне, которая бесконечна и вечна, и она превосходит все, что имеют люди или что они могут узнать из истории или из книг. С тех пор я счастливый человек.

Кассиан задумчиво кивнул.

– Я уже несколько лет желал стать счастливым человеком или по крайней мере довольным, но несчастья навалились на меня, и я даже потерял веру, веру в любовь, я имею в виду, у меня сейчас нет ничего, кроме Бога.

– Тогда пойдем со мной, – позвал Кассиана Джордж Фокс, – или у тебя есть что-то, что тебя держит здесь?

– Нет, ничего, совсем ничего. А куда ты идешь?

– Туда и сюда. Я иду из города в город, из деревни в деревню, от пруда к пруду. Я хочу, как можно большему количеству людей проповедовать слово Божие и донести до них свидетельство любви Иисуса. Я хочу объяснить им, что лучше оставить этот пустой мир и начать искать истинный свет.

– Свет? О каком свете вы говорите?

– Святой Дух зажег в каждом из нас свет. Только от нас зависит, чтобы мы почувствовали в себе этот внутренний свет и последовали за ним. Для нас, квакеров, это главное содержание веры. Кто следует за светом, тому не нужны ни проповедники, ни священники, ни церкви. Свет поднимается над человеческим разумом и даже над Библией, потому что он разговаривает с Богом душой.

– Я видел этот свет, – сказал Кассиан и внезапно почувствовал, как сердце сильно забилось в его груди, как будто хотело выскочить из нее. Его охватило волнение. – Я видел его, – повторил он. – Только несколько дней назад, я был близок к смерти в госпитале для бедных, там во сне мне явился свет, он был в конце длинного темного туннеля.

Джордж Фокс медленно кивнул.

– Ну, теперь ты также избранный. Не горюй больше о жене, которая бросила тебя. Это была воля Божия. Его пути бывают иногда каменистыми, а теперь вставай и пойдем.

– Куда?

– О, в дом сэра Вильяма Пенна. Он один из нас, хотя и служит в армии. У него сервируют хороший обед, и у него есть перспектива на будущее. Нам не следует отклонять его предложение.

Дэвид Журдан добрался до Лондона незадолго до того, как закрывались городские ворота. С последними лучами заходящего солнца он скакал по пустынным улицам и видел при этом бесчисленные дома с нарисованными

на их дверях или стенах белыми крестами. Он разыскал госпиталь для бедных, в котором монахи тотчас сообщили, что описанный им мужчина покинул госпиталь на своих собственных ногах. Уже темнело, и Дэвид искал прибежище на ночь.

Большинство постоялых дворов было закрыто, наконец вблизи Уайтхолла он нашел еще открытую гостиницу.

Он поставил свою лошадь в конюшню и вошел. Хозяин сидел на стуле за стойкой и спал, грудь его ритмично опускалась и поднималась, а из открытого рта раздавался громкий храп.

За деревянным столом у камина сидела молодая женщина и тихонько плакала. Ее плечи дрожали, слезы стекали по ее щекам и падали на платье.

Дэвид огляделся. Кроме хозяина и молодой женщины, в комнате никого не было. Он осторожно подошел к женщине и сел напротив нее на деревянную скамью.

Затем он громко вздохнул. Молодая женщина взглянула на него. Она была ослепительной красоты, что Дэвид заметил с первого же взгляда. Светлые волосы блестящим шелком падали на ее плечи, большие серые глаза были мокрыми от слез, нежные крылышки носа дрожали.

– Что с вами? – спросил Дэвид тихо. – Я могу вам помочь?

Молодая женщина покачала головой и глубоко вздохнула.

– Нет, я думаю, мне никто не может помочь, – прошептала она едва слышно и прикусила свои бескровные губы.

– Но если вы расскажите мне о своем горе, возможно, вместе нам удастся найти какое-нибудь решение, – попытался утешить ее Дэвид.

Девушка в немом отчаянии покачала головой. Дэвид сочувственно вздохнул, потом встал, чтобы разбудить хозяина.

– Мне нужна комната на ночь, сытный ужин и глоток вина были бы также не лишними. Принесите стакан и молодой женщине.

Хозяин кивнул и вздохнул.

– Бедная девочка, – сказал он.

– Вы знаете, что с ней случилось?

– Нет, но ее я знаю и давно. Она дочь лучшего портного в Лондоне. Ее родители умерли от чумы, пару недель назад сгорели также дом и мастерская, а она сама в разорванном платье пришла ко мне. С тех пор она плачет весь день, и никто не знает, что же с ней случилось. Она совсем не ест.

– Ну, тогда принесите для нее тарелку, положите на нее приличный кусок мяса или пожарьте пару яиц с ветчиной.

Хозяин с сомнением приподнял брови.

– Я не знаю, удастся ли вам заставить ее покушать, даже моей жене это не удалось, а она-то хорошо умеет ладить с женщинами.

– Давайте, по крайней мере, попробуем.

Дэвид вернулся к столу, и хозяин почти сразу принес две тарелки, кастрюлю с пожаренной курицей, савойскую капусту и свежеиспеченный хлеб.

Девушка даже не взглянула.

– Давайте, – нежно сказал Дэвид. – Съешьте кусочек, вы должны поддержать себя: обессиленная, вы не сможете бороться.

– От… откуда вы знаете, что я должна бороться? – тихо спросила молодая женщина.

– Об этом нетрудно догадаться, хозяин рассказал мне, что вы потеряли свою семью и свое состояние, и мне кажется, что это еще не все.

Молодая женщина кивнула, затем медленно протянула руку и взяла тонкий кусочек хлеба, откусила от него и положила его назад на тарелку.

– Как вас зовут? – спросил Дэвид.