Чтение онлайн

– И глаза очень даже пригодятся. Каждому ведь хочется иметь заколдованный глаз, способный за твоими врагами следить, правда? Какой ты все-таки молодец, Джон! Этот твой ягненок еще целую неделю нас кормить будет. Только в следующий раз притащи покрупнее.

Я резко сажусь, совершенно позабыв, что целая прядь моих волос крепко зажата в липких пальчиках Энни, и, охнув от боли, рявкаю:

– Никакого следующего раза не будет!

– И как же мы тогда будем жить? – спрашивает мать, пристально на меня глядя, и в ее тихом голосе столько гнева, она все равно что выкрикнула эти слова мне в лицо.

– Как-нибудь

обойдемся.

– Да? И как же, по-твоему, мы обойдемся, если твой брат мне помогать не будет? Какой у меня есть выбор с тех пор, как вашего отца не стало?

Энни беспокойно возится и хнычет. Каждый раз одно и то же. Мамины воспоминания об отце сперва всегда сладкие, как нектар, а под конец горше полыни.

Повернувшись ко мне спиной, она отчетливо произносит:

– Ты и сама теперь взрослая. Знаешь, что у женщины помимо попрошайничества есть и другие способы себе на жизнь заработать.

Больше говорить не о чем. Снова становится тихо, слышно лишь, как спокойно дышит во сне Энни, возятся, ложась спать, мама и Джон да шуршат мыши, что гнездятся в наших соломенных тюфяках. Я лежу без сна, во мне так и кипят мысли о том, какой могла бы стать моя жизнь, если бы я обладала свободой сама выбирать свой путь, и какую жизнь мне придется вести, зная, что такой свободы у меня нет и не будет. Но я ни за что не позволю распоряжаться мной, точно какой-то куклой. Если мама думает, что меня можно нарядить и раскрасить как шлюху, а потом позволить деревенским мужикам меня трахать, так я прежде изуродую их одного за другим и вряд ли успею заработать хоть несколько медяков. А если она о ведовстве речь ведет, так этим я точно заниматься не буду. Я и без того чувствую, как меня наполняет его темная сила; сила эта только и ждет, чтобы ей дали выход. Увы, я отмечена. Мне самой судьбой предначертано стать ведьмой, получить своего собственного фамильяра и плести магические заклинания, как это делает и мать. Но пока еще рано, мой день еще не наступил.

Лежа в темноте, я прислушиваюсь к скрипу двери, шуршанию кровли, шелесту листвы на ветру. Чувствую его осторожные попытки украдкой проникнуть в мою душу и выпустить на волю тот гнев, который мне только что удалось подавить; слышу его призыв поддаться этому гневу и обрести свое истинное «я».

Внимание Дэниела привлек странный шум и отчаянное душераздирающее блеяние ягненка, доносившееся из-за зеленой изгороди. Он бросился туда, споткнулся, путаясь ногами в жесткой траве, и молоко выплеснулось из подойника, который он даже на землю не поставил. Пришлось остановиться. Прислушавшись, он услыхал звуки борьбы и глухие проклятия.

Ему было ясно, что кто-то пытается украсть у них овцу. Если бы здесь оказался его отец, он бы этому вору руки открутил, но с имуществом не расстался бы. Но Дэниела волновало не имущество, а жалобные крики гибнущего животного, он всем сердцем чувствовал тот ужас, что охватил несчастного ягненка, и, горя состраданием, быстро поставил подойник на землю и крикнул:

– Эй, ты! Сейчас же… оставь ягненка в покое! – Голос у него сорвался, когда он увидел перед собой того дьяволенка

с холма, где находилась старая чумная деревня.

У дьяволенка было такое грязное и злое лицо, что все мысли разом вылетели у Дэниела из головы. Он чуть отступил назад, пошатнулся и невольно схватился рукой за какую-то колючую ветку, чтобы устоять на ногах. Через некоторое время мир вокруг вновь обрел равновесие, но Дэниел так и не смог отвести глаз от этого лица.

А дьяволенок вдруг растянул губы в медленной улыбке и, по-прежнему глядя Дэниелу в глаза, приподнял ягненка и перерезал ему горло. Из раны хлынула кровь, ягненок забил ногами, содрогнулся и замер. Дэниел хотел крикнуть, но вместо крика из горла у него вырвался какой-то жалкий писк; душа его была охвачена страхом и жалостью. А проклятый мальчишка, услышав этот писк, издевательски расхохотался, подошел вплотную к изгороди и, глядя поверх нее, спросил:

– Что, небось узнал меня?

Дэниел кивнул. Сердце у него стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди, во рту пересохло. Теперь он испытывал настоящий ужас, не зная, какое страшное проклятие наложит на него этот дьяволенок.

– Сущий ад тебе устрою, если хоть слово кому вякнешь, – пообещал парнишка, вскинул ягненка на плечо и быстрым шагом пошел прочь.

Глядя ему вслед, Дэниел видел, как кровь ягненка пятнает рубаху на спине вора, и словно собственной кожей ощущал эту теплую липкую влагу, пахнущую металлом и солоноватую на вкус. Тщетно моргал он глазами, пытаясь как-то прояснить зрение, все вокруг было словно затянуто некой кровавой пеленой.

Сердце его по-прежнему бешено билось, но теперь уже как-то неровно, скачками. Он попытался успокоиться, делая ровные глубокие вдохи, но сколько ни хватал ртом воздух, в легкие этот воздух не проходил, и он без сил упал на колени. Его пугала даже сама мысль о том, что отец может обнаружить его здесь в столь унизительной позе, однако встать он так и не смог, а вскоре и вовсе рухнул ничком, погрузившись в ту кровавую пелену, что стояла у него перед глазами, и пелена эта мгновенно сменилась непроницаемой тьмой.

Очнулся Дэниел не сразу. Сознание возвращалось к нему медленно; сперва он почувствовал запах травы, потом понял, что трава колет сомкнутые веки и лезет в рот. Он облизнул губы, сплюнул, потом перевернулся на спину и открыл глаза. Увидев над собой чистое, словно промытое небо, он сперва даже вспомнить не сумел, что с ним случилось и как он здесь оказался.

Блеянье ягнят вернуло ему память. Перед глазами вновь мелькнул острый нож, поток крови из перерезанного горла ягненка и гнусная ухмылка дьяволенка из этой проклятой семейки Хейворт с чумного холма.

Дэниел рывком поднялся с земли, подошел, слегка пошатываясь, к стоявшему на земле подойнику и поднял его. На мгновение ему удалось полностью сосредоточиться на жгучей боли в ободранных о колючие ветки руках. Было слышно, как работающий в поле отец резкими окриками направляет волов. Подойник, почти до краев полный молоком, сильно оттягивал руку, и Дэниелу хотелось, как в детстве, взять подойник обеими руками и нести перед собой, но, разумеется, теперь он никак не мог себе этого позволить – особенно после того, как отцовский помощник Гэбриел его засек и потом долго над ним насмехался.