Чтение онлайн

– А ты уверена? Ведь это только осколки более массивных образований. Гигантских при этом. Может быть, это уже кристаллоорганика.

– Да тут нет ничего похожего на живую клетку. Откуда же разум?

Трудно спорить с человеком, лишенным воображения. Этта не могла перешагнуть за пределы общепринятого здравого смысла. Ну как ей объяснишь, что мышление, память, творчество отнюдь не прерогатива только человеческого мозга и что можно допустить существование мыслящей материи и в других формах? Я попытался сделать это, но увы –

бесполезно.

– Фантастика, – проговорила она с возрастающим раздражением. – Почему ты не пишешь романов?

– Я не художник.

– Ты сумасшедший. Ведь разум – основа любой цивилизации. А цивилизация – это комплекс. Наука, искусство, техника, социология – мало ли еще что.

– Мало. Все это только искусственная среда жизнедеятельности, созданная человеком. А если среда замкнута на себя и не нуждается в искусственных надстройках?

– Я не могу с тобой спорить, Берни. Не подготовлена, не хочу.

– Просто у тебя нет воображения, девочка. Отдадим камешки Вернеру, а там посмотрим.

– Интересно, когда это будет? – съязвила она.

И тут нам обоим стало ясно, что мы забыли о главном, о чем забывать было нельзя. Несколько часов прошло со времени нашего бегства. Вероятно, трупы уже давно обнаружены, Спинелли и Стон предупреждены, и нас ищут по всей трассе от Леймонта до Пембертона – городишки в семидесяти километрах южнее. Прочесывают мотели, бары, кафе, гостиницы и вокзалы. На квартире у нас – засада, в моем институте и в школе Этты

– дежурный пост. У касс аэропорта шныряют сыщики. В эфире и по телефонным проводам гудят приказы, расспросы, рапорты, донесения. Выходить из «бунгало» Чосича преждевременно и опасно – все дороги кругом блокированы.

– Не все, – предполагает Этта, – едва ли они подумали о проселке.

– Проселком воспользуемся завтра, – решаю я. – Ажиотаж поисков к утру выдохнется. Будет легче проскользнуть в институт – постового утром, должно быть, сменят, а может, и совсем снимут пост: глупо предположить, что мы с тобой сунемся туда, где найти нас легче легкого. А мы именно так и сделаем. Только пешком будет далековато.

– У Чосича есть велосипеды, – вспоминает Этта.

– Тогда рискнем.

Разогретый на спиртовке консервный гуляш стынет. Сказать просто: доедем на велосипедах. Сначала по проселку через хуторок Кесслера, а затем по северо-восточной фермерской дороге в Леймонт. Велосипедистов там много. Возможно, и не обратят внимания на двух туристов с рюкзаками, в стареньких ковбойках и джинсах – этого добра, еще раз вспоминает Этта, на чердаке у Чосича навалом. Преступники, преследуемые полицией, используют автомашины, а не «велики». Но ведь любой полицейский может приметить и остановить. А дальше?

Старинные часы с боем, заведенные и поставленные по моим ручным, бьют одиннадцать. Даже коньяк не рассеивает тревоги.

Проводив путешественников в Неведомое, Стон вернулся к себе очень довольный. Он взвесил и подсчитал все без ошибки, как электронно-вычислительная машина. Четыре чемодана бриллиантов – это уже фантастическое богатство. Владеть им полностью невозможно – не дадут. Но Джакомо Спинелли не опора в борьбе за мировой рынок. Требовался компаньон другого делового калибра: с крупным капиталом и международными связями. Такого компаньона он уже нашел и только ждал ответа на свое предложение.

Плучек позвонил ровно в полдень.

– Я согласен, господин Стон.

– Отставим «господина». Условия?

– Акционерное общество со смешанным капиталом.

– Отлично.

– Погодите. Не только.

– Что еще?

– Контрольный пакет акций…

– Но…

– Я еще не кончил. Контрольный пакет мы разделим между нами двумя.

– А Спинелли?

– С него достаточно четверти. Больше не стоит. Подсобное хозяйство.

– Он не так плохо обеспечивает сбыт.

– Для города, но не для мира. В машине он вполне заменимая деталь. Учтите это на будущее.

– Пока не обеспечены рынки, его можно попридержать.

– Подумаем. Кстати, о сбыте. Если мы выпустим в продажу только треть товара, цены упадут впятеро. И не только на камни. Полетят акции всех алмазных россыпей на планете.

– Даже в этом случае мы останемся в выигрыше. Важны рынки.

– Я обеспечу вам крупнейшие – амстердамский и лондонский.

– А заокеанские?

В трубке смешок.

– Не спешите. Доберемся и за океан. Подготовку вам одному не поднять. Я обеспечу финансирование без ограничения кредитов. Устраивает?

Стон вытянулся, как на параде.

– Вполне. Есть вопросы?

– Скорее, просьба. Я знаю источник ваших миллионов. Не тревожьтесь, я не претендую на изменение нашего соглашения. Но там тела и моих мальчиков. Я бы хотел похоронить их по-человечески.

– Пока это трудно, – отрезал Стон. – Экспедиция рассчитана только на извлечение товара.

Тихий вздох в трубке.

– Вы правы. Товар важнее.

Прошло еще два часа. Стон уже нервничал. Даже обедая у Шуайеза, он не соблазнился эффектами французской кухни. Филе фазана с шампиньонами едва ковырнул вилкой. Спинелли не было.

Только без четверти три он появился в пестром клетчатом костюме с видом боксера, выходящего из душевой после нокаута. «Нет вкуса у подонка, – подумал Стон. – Так одеваются только крупье и клоуны. Только почему он скис?»

Спинелли подозрительно отвел глаза.

– Скотч, – кивнул он официанту, плюхнувшись на затрещавший под ним стул, – двойной. Неудача, Стон.

– В чем? – насторожился Стон. – Что-нибудь с нашими агентами?

– С нами.

– Не говори загадками! – вспылил Стон.