Ведьмин Лог
Шрифт:
– Вы не увиливайте. Что вы в лесу до сих пор делаете? Утром я думала, что вы ранены и где-то кровью истекаете, а вы живехонек. Для чего вам Бес?
– Помилуйте, Адриан Якимович обязал меня заботиться об этом животном. – И он так искренне на меня глянул, что я не сразу сообразила, что его рука змеей обвивает мою талию.
– Ай! – взвизгнула я, все-таки вынужденная опять нырнуть под брюхо битюга. Конь осуждающе всхрапнул и покосился на Илиодора, показывая, что ему не нравятся такие игрища.
– Ну что вы, госпожа Мариша, – злодейски улыбаясь, принялся обходить коня вокруг Илиодор, – еще немного, и я подумаю – вы не рады,
– Ха-ха-ха! – раздельно произнесла я, вложив в эти звуки весь накопившийся у меня сарказм и недоверие. – Найдите себе доверчивую девицу и ей врите в глаза о ваших привычках! Не «храмовой кошке», которая прожила с вами несколько дней бок о бок! Уж я-то вас видела в разных видах, но ни разу – в кольчуге.
Он потупился смущенно и даже шаркнул ножкой, заявив:
– Только природная скромность не позволяет в ответ сказать, что я вас тоже видел в разных видах. А шариться в чужих сундуках девицам не пристало.
– А вы аферист! – вскипела я гневом. – И вообще подозрительный тип! Скрываете настоящие намерения за глупой улыбочкой и недалеким видом! А сами, сами… – Я задумалась, чего бы такого пообиднее придумать. Список был длинен, но златоградец в него почему-то не укладывался: для душегубца – рожей не вышел, для некроманта – улыбается часто. Шпион? Тоже неромантично. – Кто вы такой? – с сомнением уставилась я на него.
Он оглянулся назад, словно сомневаясь, что я его имею в виду, но позади никого не было. Златоградец махнул рукой:
– Да ну вас с вашими глупостями. – И он шагнул ко мне мягким опасным скользящим шагом, с усмешкой змея. – Вот расскажу я вам все, и что дальше? Охота вам все тайны сразу узнать? По одной-то гораздо интереснее.
Я попятилась, но позади оказалась береза, к которой Илиодор не замедлил меня притиснуть, взглянул на меня пронзительно, и я против воли попыталась сжаться, чувствуя, как мурашки бегут по спине и ноги немеют от странных нелепых фантазий.
– Вот, например, первая тайна. – Он склонился близко-близко к моему лицу, заговорщицки шепнув: – Правда хотите знать, кто я?
Две Маришки во мне сцепились насмерть, одна затопала ногами, гордо, но гнусаво завопив: а ну покажи ему, кто тут гроссмейстерша! Чего это он тебя пугает! А другая затравленно дернула головой, сказав – да.
Илиодор, словно только этого и ждал, обхватил меня ладонью сзади за шею, несильно сжал, и я, не успев возмутиться или испугаться, лишилась чувств.
Возвращение в мир живых и бодрствующих было не из приятных. Обморок – это вам не сон, никакой пользы от него организму нет, и в себя я пришла оттого, что, как мне показалось, я хотела есть, пить и в кустики. С миром за это время произошли разительные перемены. Было темно, хоть глаз выколи, в небе дрожали, ежась от холода, звезды, а луна купалась в тучах, которые неслись клочками ваты по небосводу. Я была заботливо укрыта стеганым одеялом, да и лежала на чем-то мягком. Зашевелилась, пытаясь встать, и тут же столкнулась взглядом с Илиодором. Он стоял в полушаге от телеги, на которой я лежала, держал под уздцы Беса, явно подглядывая за кем-то по своему
– Мариша, как вы?
Я промычала, пытаясь сообщить, что гадко, вот и голова кружится, и соображаю плохо, а главное – не могу вспомнить, отчего я опять чувств лишилась, как нервная барышня. Илиодор понял мое состояние и правильно оценил бледную гримасу на лице.
– Тошнота, головокружение есть?
– Ну, – сумела я побороть шершавый язык.
– Слабость? – не унимался Илиодор.
Вот чего у меня было навалом, дак это именно слабости. Я подтянула ноги к животу, чувствуя, что сил перевалиться через невысокий борт телеги у меня не хватает, а просить руку, чтобы мне помогли до кустиков добраться, было стеснительно.
– Попробуйте сделать что-нибудь колдовское или магическое, – выпростав мою руку из-под одеяла, потребовал он.
Я многозначительно покрутила пальцем у виска.
Он вздохнул:
– И ведьмовского тоже не можете?
– У меня голодный обморок, – наконец нашла я в себе силы на укоризну, прислушиваясь к задушенному пищанию желудка.
Илиодора мои слова удивили, он, судя по лицу, ждал какого-то другого объяснения, вынул и вторую мою руку из-под одеяла, спросив:
– И когда же вы в последний раз кушали?
А услышав ответ, присвистнул:
– Да, не бережете вы себя, Мариша… Как вас там, Соколиковна? Или Соколовна?
Я над своим отчеством ни. разу не задумывалась, ведьмам оно ни к чему, а потому, озадаченная, не сразу поняла, что Илиодор, вынув из походной сумки, перекинутой через плечо, шнурок, стал стреноживать меня, как кобылку, для начала захлестнув петлей руки. Серебряные застежки на его доломане [9] высокомерно и насмешливо сверкнули.
– Эй! – только и успела произнести я, но он, приложив палец к губам, сбил меня с толку, велев:
9
Доломан – короткое мужское платье с застежками и прорехами на боках.
– Потише кричите, а то могут услышать.
– Кто? – запуталась вконец я, мучительно припоминая, как же там обстояли дела на момент моей последней потери памяти.
А Илиодор, пожав плечами, стянул с шеи шелковый платок, быстро соорудил из него кляп и заткнул мне рот, заключив философски:
– Да мало ли кто может услышать нас ночью, – тут же попросив: – А ну подышите носом, а то не хватало мне еще того, чтобы вы задохнулись.
Я помычала от ненависти, полностью удовлетворив его Мелкую, тщеславную душонку. Посверкивая глазами и давя улыбку, он лицемерно поинтересовался:
– А может, вы по-маленькому хотите? Так Златка вам поможет. – Он обернулся куда-то за спину: – Златочка, ты ведь не откажешь?
Я перекатилась на другой бок, спеша увидеть, какая еще напасть свалилась на меня, и нос к носу столкнулась с улыбающейся Зюкой. Как обычно улыбаясь, дурочка откинула одеяло и, не спросив моего мнения, резво потянула меня с воза, приговаривая:
– Мариша хорошая.
Признаться, раньше мне улыбка нашего секретного оружия устрашения не казалась зловещей. Оказавшись на ногах, я подумала, что можно еще попробовать дать деру от странной парочки, но не смогла сама сделать и двух шагов.