Ведьмин Лог
Шрифт:
– Беги, Мишка, порвет, брось коня!
Серьга, потерявшийся от боли, рычал и слепо пер, потирая ногу, прямо на сверзившегося в канаву Мишку. Я орала как могла:
– Беги!!!
Ланка визжала:
– Серьга, не смей!!!
Маргоша, запугивая Мишку, специально добавляла:
– Не смей его жрать!!! – и хохотала, как настоящая ведьма.
Но все это было бессмысленно, потому что мы сами себя не слышали из-за воя Сашко, которого как собаку пыталась успокоить глупо улыбающаяся Зюка. Он скалил на нее свои накладные клыки и в руки не давался, прыгая вокруг на четвереньках до тех пор, пока умная Шишиморка, проворно
– Все! – радостно объявила я, глядя на распластавшегося в пыли Скорохвата. – Нам конец!
А вокруг меня стояли бабки с охапками сон-травы и благостно улыбались. Под горой запел горн, и я поняла, что Васек возвращается, но уже с сотней Разбойного приказа за плечами. С тоской посмотрела на Зюку, на раскрасневшуюся Маргошу и решила сорвать злость на Ланке.
– Ну, чего ты глаза выпучила, командирша?
– Я горошек змеиный проглотила, – задыхаясь, пожаловалась сестрица.
Я застонала, хватаясь за голову и представляя, как мы сейчас будем улепетывать на Брюхе от кавалерийской сотни егерского полка, который был придан Разбойному приказу специально для борьбы с ведьмами, очевидно в силу нашей жуткой «дремучести».
– Надо же, какая неприятность получилась, – позевывая, вылез из-под мешков, позабытый нами в суматохе Пантерий.
Мы вцепились в него с трех сторон – я, Ланка и Маргоша, – визжа и требуя, чтобы он нас немедленно спас. Черт забился в наших руках, тараща глаза, и вдруг исчез с хлопком и смрадным запахом.
– В общем, я думаю, тикать вам надо, – ласковым голоском проворковала Шишиморка. – Если умеючи, можно и на Брюхе, – пожала плечами она. Мы тут же выразили большое желание слушать. – Только вы звериков своих заберите, уж больно набедокурили, – покосилась Шишиморка на обморочно мягкого Сашко и Серьгу, который к этому времени, хромая и матерясь, наконец-то доковылял до телеги.
– И Зюкочку нашу возьмите, уж больно она приметна, – влезла еще одна бабка, Пантелеиха, если не ошибаюсь.
– Куда бежать-то, бабулечки? Везде ж найдут! – взмолилась я, чувствуя, что от ужаса скорой расправы против воли начинаю дергать ногами. Все-таки мы с Ланкой уже большенькие, батогами по попке явно не отделаемся, а на каторгу ой как не хочется!
– Мы лешего попросим, он вам тропиночку и откроет, – обрадовала нас Шишиморка. Мы с Ланкой так и окаменели, а Марго скрипучим, как древесный сучок, голосом поинтересовалась:
– Ты белены объелась, старая? Какие лешие, нет же их в нашем лесу!
– И чертей нет, – влез непонятно откуда появившийся Пантерий, – и ведьмы – выдумка, и Пречистую Деву я уже лет десять как не встречал! – Явно расстроенный, он плюхнулся напротив меня, просительно заглядывая в глаза: – Что за край у нас такой нищий, Маришка, чего ни возьмешь – ничего нету?
– Может, вы потом наговоритесь? – отмерла и взвизгнула Ланка.
– А я вот думаю… – начал Серьга, но Ланка взвизгнула еще пронзительней и громче:
– Я, между прочим, гороху змеиного только что налопалась! Так что теперь мысли читаю и вижу тебя насквозь!
Серьга вспыхнул бордово, а мы с Маргошей как по команде начали насвистывать и разглядывать облачка. Бабки, пошептавшись, показали мне направление, куда нужно бежать. Я обнаружила на знакомом взгорке незнакомую
Быстро прыгнув на место возницы, я дернула поводьями и… не получила никакого результата. Свинская лошадь спала, флегматично выкатив нижнюю губу, вздрагивала и всхрапывала во сне, несмотря на весь визг и ор, творящийся вокруг, и наплевав даже на красавца-битюга, который тут гарцевал перед ней недавно, всхрапывал, вставал на дыбы и вообще всячески играл мышцами, пытаясь соблазнить нашу старушку.
Видя такое дело, Ланка со свистом втянула носом воздух, Маргоша начала тонко, но с чувством поскуливать, Серьга – недоуменно вертеть головой, прислушиваясь к топоту под горой и к моим отчаянным понуканиям, и только очнувшийся Сашко, обнаруживший себя лежащим на коленях у не снявшей с себя грим Зюки, был бледным-бледным, как настоящий кровосос.
Из-за горы вымахнула егерская сотня, то есть сначала я увидела копья, а остальное представить мне не составило труда – мохнатые шапки, бородатые рожи. Я бросила проклятые вожжи, приготовившись достойно встретить удар судьбы, но у Ланки на этот счет было другое мнение. Выхватив у меня из рук прут, она взревела:
– А чтоб тебе, Брюха!!! – и со злодейским лицом осторожненько провела им по Брюхиным копытам.
Телега вздрогнула так, словно по ней шарахнул молотом сумасшедший волот, кобыла выкатила глаза, издав какой-то несвойственный ей девичий визг, и вдруг ломанулась, не разбирая дороги, задрав хвост и щедро орошая нас всякой дрянью, дождем хлынувшей из-под копыт. Мы с Маргошей ухватили вожжи, пытаясь хоть как-то развернуть безумную кобылу в сторону тропинки, но с тем же успехом я могла бодаться с дурневским племенным быком Гришкой.
Дура-лошадь сиганула прямо под горку, навстречу егерям. Стоптала какого-то франта в красной епанче, а потом рванула, как через сухостой, прямо сквозь эту хваленую егерскую сотню. Маргоша выла, ревел, растопырившись на телеге, Серьга, пытавшийся через наши спины дотянуться до вожжей. Пантерий тоже выл, вцепившись всеми когтями в тюки, выгнув спину и подняв хвост трубой, и при этом, то ли от страха, то ли от волнения, постоянно менял личину. Зюка безмятежно улыбалась, наглаживая своего полумертвого «вампира». И только мы с Ланкой хохотали как сумасшедшие, проклиная нашу бабку, которая всегда говорила, что лучше хохотать, чем плакать, выработав у нас привычку смеяться, когда страшно. Ланка корчилась у меня на коленях, визжа:
– Мы ж в грязи как кикиморы!
А я просто задыхалась, вторя ей:
– Нам еще и нападение пришьют!!!
– Ха-ха-ха!!! – складывалась пополам сестрица. – Настоящие гроссмейстерши!
– Архиведьмы! – кивала я ей. – Мозгов целый пуд!
– На двоих? – мелко тряслась Ланка.
– А главное, – чувствуя, что от смеха не могу даже вздохнуть, визжала я, – и тропинка есть, и лошадь разогналась!
Тут вся сотня как-то неожиданно кончилась и перед нами предстал изумленный до невозможности Васек, причем выражение морды что у него, что у его коня было одинаковое, будто они сами себе не верили. Черный битюг еще как-то ржанул, пытаясь привлечь внимание Брюхи, и тут же был повержен нашей красавицей. Телегу швырнуло вверх, мы на мгновение испытали щемящее чувство полета.