Чтение онлайн

Парень ушел. По залу стали сновать операторы с камерами. Народ зашушукался.

«И каждый из них будет желать нам удачи, и скоро нас всех вырвет от этих телячьих нежностей», – подумал Миша.

Как и в старые школьные (а позже и студенческие) времена, прежде чем приступить к выполнению задания, он стал разглядывать своих конкурентов. Интересно было понаблюдать за их рвением.

Перед ним, рядом ниже, сидел Рустам Имранович. Он был уже без кепки, и кожа на его напряженной лысине ходила ходуном, как гармошка старого, удлиненного «Икаруса». Мужчина неотрывно пялился на ширму, постукивал

пальцами по деревянному подлокотнику. Миша улыбнулся и перевел взгляд вправо. Там сидела та самая многодетная узбечка, чей ароматный плов он увидел в своем воображении. Внезапно ему дико захотелось попробовать чего-нибудь мясного. «Надо будет с ней подружиться, если она пройдет в финал». Женщина сидела неподвижно в своем кресле и тоже смотрела на ширму. Со своего места Михаил мог видеть, как ее губы нашептывают что-то. Очевидно, шаманит на своем языке.

Участники с боковых мест действительно начали вставать и подтягиваться к сцене. Кто-то подходил вплотную к ширме и пытался пронзить ее взглядом, но тут же, разочарованный, отходил прочь. Кто-то нарезал круги под сценой, стуча в бубен, потрясая кухонными ножами или разбрасывая какие-то семечки… Молодой человек в черных брюках и черной рубашке, не выпуская изо рта мундштук с тлеющей сигаретой, вытянул к ширме длинные руки ладонями вверх и что-то там пытался нащупать… Но Михаил был уверен, что все впустую.

«Балаган, – подумал он, едва сдерживая улыбку. – Тот самый цирк с обезьянками».

Сам он довольно скоро определил, что скрывается за ширмой. Он просто в течение минуты смотрел на ширму, потирая левый висок, – и увидел. Он не стал изображать мыслительные потуги, он, как на вступительных экзаменах в университет, сразу написал правильный ответ. Вдоволь насмотревшись на своих разнокалиберных конкурентов, он сложил листочек вдвое и покинул зал. Краем глаза заметил, что Рустам Имранович все еще морщит затылок.

На выходе его действительно ожидали. Его отвели в уголок, под свет прожектора, наставили камеру.

– Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста, – попросила девушка-интервьюер.

– Михаил Поречников.

Девушка даже глазом не моргнула.

– Вы определили, что спрятано за ширмой?

– Да.

– И что же там?

– Большой аквариум с акулой… или с другой большой рыбой.

Девушка и оператор переглянулись.

– Много ли времени у вас на это ушло?

– Честно?

Девушка снова переглянулась с оператором.

– А как иначе?

Миша улыбнулся:

– Нет, я могу, конечно, пококетничать для камеры, рассказать, какие сложные манипуляции с сознанием я совершаю. Могу просто ответить как есть.

На секунду девушка замешкалась.

– Ну, давайте честно.

– Если честно, то около двух минут. В первую минуту я увидел стекло и воду, а далее – большое, живое и холодное тело. Акула там или нет – точно не знаю, но, кроме акулы, ничего в голову не лезет. Я могу идти?

– Конечно. Спасибо большое. Далеко не отходите.

– Нет-нет, что вы. Я пойду кофе выпью. Где тут у вас кулер?

Из двух с лишним сотен претендентов для следующего испытания можно было отобрать человек

пятьдесят. Садовская ожидала худшего результата. Во время перерыва, когда участники пили кофе, курили на площадке возле ангара, делясь впечатлениями и проклиная авторов только что пройденного бестолкового задания, продюсер просмотрела свеженькие рабочие материалы и пришла к выводу, что как минимум шоу не провалится. Чуть больше ста претендентов правильно указали, что за ширмой – живое существо. Тридцать человек определили, что, кроме живого существа, там еще стекло и вода, следовательно, можно с большой долей вероятности предположить, что там какая-то рыба или что-то на нее похожее. Остальные в своих исследованиях ушли очень далеко, и, просматривая ответы на листах бумаги, ассистенты не переставали похихикивать: версии были самые сумасшедшие – от голой девушки на пуантах до газонокосилки.

Только два человека ответили, что за ширмой – акула в большом аквариуме. Разумеется, акула была маленькая. Обколотая какими-то транквилизаторами, она лениво нарезала круги в резервуаре и вполне могла сойти за откормленного сома, но, черт побери, два человека ее увидели!

Садовская положила перед собой два листа бумаги. Две подписи в углах – «М. Поречников» и «Л. Кремер». И совершенно одинаковая форма ответа: «Аквариум. Акула».

Садовская закурила длинную ментоловую сигарету, начала крутиться на стуле, кусать губы и размышлять.

Миша оказался прав насчет Ирины Королевой. Сегодня она была не в духе. Более того, она и физически чувствовала себя весьма отвратно, однако предположение экстрасенса относительно причин такого самочувствия оказались поспешными – критические дни здесь были ни при чем.

Едва закончилось первое испытание, в течение которого она пряталась в передвижной аппаратной рядом с режиссером Женькой Ксенофонтовым, Ирина покинула телевизионную зону и пошла бродить по запутанным лабиринтам бывшего завода. Ей хотелось побыть одной.

Она миновала съемочную площадку, уставленную разнокалиберными ящиками, и вошла в первую же попавшуюся дверь в углу ангара с красной надписью «Не входить!». Войдя, огляделась. Это был длиннющий коридор, подсвеченный желтушными стоваттными лампочками под пыльными абажурами. Конец коридора терялся в полумраке. Прямо перед Ириной на стене висел выцветший от времени, с ободранными углами плакат, призывающий рабочих быть сознательными и не тырить социалистическое добро и в противном случае обещающий муки вечные в пенитенциарной системе.

«Господи, когда здесь в последний раз были люди?» – подумала Ирина и вошла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Судя по всему, живых существ здесь не было действительно очень давно. Максимум – оголодавшие крысы и пауки. Пахло сыростью. Где-то в полутьме, под негорящим фонарем, капала с потолка вода, образовывая приличных размеров лужу. Впечатление этот заброшенный технический коридор производил мрачное, если не сказать – пугающее. Впрочем, под стать тому безобразию, что здесь сегодня устроили телевизионщики. Экстрасенсов нужно пустить погулять по этому заводу – вот где будут «веселые картинки», подумала Ирина.