Шрифт:
Justine Saracen
The Witch of Stalingrad
Пролог
Порой в неё вселялся дьявол – и тогда Настя Дьяченко не знала пощады. Сейчас был именно такой приступ кровожадности: летчица поймала в прицел Юнкерс Ju-88 и выстрелила. Немецкий бомбардировщик устремился вниз, охваченный огнем и клубами дыма. Настя накренила самолет и, не обращая внимания на рев от падения подбитого противника и последовавший за ним взрыв на земле, сделала «мертвую петлю». Она заметила еще один Юнкерс. Не прошло и нескольких секунд,
Целый рой Мессершмиттов.
Летчица резко нырнула вниз, но опоздала. Лишь на секунду. Ее подбитый Як-1 дернулся всем корпусом, кабина заполнилась едким дымом. Еще одна пуля зацепила крыло, и самолет стал терять управление. Девушке удалось поднять машину вверх, чтобы развернуться и лететь на восток, в сторону дружественной территории. Но над лесом развернулся воздушный бой. Деревья приближались к Насте с бешеной скоростью. Девушка постаралась бросить самолет вбок, но крылом задела ветку. Удар вышиб ее из кабины, и Настя полетела вниз. Острая боль. «Значит переломы», – подумала она, теряя сознание.
Через какое-то время Настя пришла в себя. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, каждый вдох был мучителен, а когда летчица шевельнула левой рукой, ее пронзила резкая боль. В довершение всего удушающий запах дыма. Девушку охватила паника: не хватало еще сгореть заживо!
Настя прищурилась и смогла разглядеть над головой зеленые пятна – листву деревьев. Значит ее выбросило из самолета. Но обрадоваться этому она не успела: ее окружили расплывающиеся фигуры немецких солдат. В голову ей были направлены винтовки. Настя стала снова терять сознание. И в последнее мгновение у нее перед глазами пронеслись лица тех людей, которых она так сильно подвела: ее матери, Кати, майора Расковой и человека, которого она любила. Видеть это лицо было больнее всего. «Ох, Алекс», подумала Настя и погрузилась в милосердное забытье.
Глава 1
Настя Дьяченко стояла на отвале. Она была вся в грязи, с головы до ног, она окоченела и падала от усталости, но она вывалила еще одну полную лопату земли на укрепительный вал, который должен был стать первой линией обороны на подступах к Москве.
Немцы вторглись на территорию СССР, заняли советские аэродромы, уничтожив практически всю авиацию. Постоянно нанося удары c воздуха и безжалостно расправляясь с местным населением, немецкие войска двигались к Москве.
Теперь они находились совсем близко к столице. Ветер доносил отзвуки артиллерийских обстрелов. Город уже несколько недель подвергался бомбежкам. Иностранные посольства, многие советские ведомства и часть заводов были эвакуированы на восток. Госпитали были переполнены ранеными, которых везли с фронта.
Молодая девушка-пилот Настя Дьяченко, полная честолюбивых надежд, оказалась вдали от аэродрома и трудилась бок о бок со стариками и женщинами, оставшимися в Москве. Она в очередной раз вонзила лопату
– Небось обидно тебе, Настя? Больше никаких полетов, уже не ходишь гоголем, а ковыряешься в земле вместе с нами, – соседка противно захохотала и ссыпала землю с лопаты на отвал.
Девушка промолчала: в словах этой бабки была доля истины. Настя вспомнила, как летала в последний раз: тогда, в летном клубе, на стареньком биплане У-2. Стоял погожий июньский денёк. Земля была непередаваемо прекрасна: засеянные поля вперемешку с лесами бежали под крылом самолета. Настя летела низко-низко, следуя за изгибами Москвы-реки, на берегах которой красовался Кремль. «Вот она, родина», – пробормотала Настя и чуть не расплакалась.
На следующий день немецкие войска перешли границу Советского Союза, началась война, и все её полеты закончились: мужчин-пилотов забрали в армию, а женщин-пилотов отправили на строительство укреплений. То есть в самую грязь.
Раздался свисток.
– Перерыв, товарищи, – объявил мастер. – Можете выпить чаю.
Настя вздохнула с облегчением, поставила лопату в ряд с другими, выбралась из ямы, отряхнулась. Для наступавших немецких сил эта насыпь будет смехотворным препятствием, как и противотанковые ежи на улицах города.
В комнате, где они отдыхали, топилась печь. В двух противоположных углах помещения стояло по огромному, слегка помятому самовару. Воду в них нагревали углем. Настя встала в очередь и получила малюсенький кусочек сахара и немного тягучей заварки в жестяную кружку. Она налила из самовара кипятка – разбавить заварку – и взяла со стола кусок черного хлеба с салом.
Мастер включил радио, и разговоры в комнате утихли. Патриотические песни наполнили помещение, а затем заговорил диктор. В комнате повисла тишина.
Новости о войне были краткими, и все – безрадостными. По радио много слов было сказано о храбрости советских солдат и почти ничего о том, что Красная армия неотвратимо отступала, быстро сдавая позиции. Настя толком не слушала. И вдруг из динамиков донеслось волшебное имя: Марина Раскова.
И заговорила советская летчица-героиня. Её знали все. В 1938 году она совершила беспосадочный перелет из Москвы на Дальний Восток и установила женский мировой рекорд дальности полета. Настя встала с места, подошла к радиоприемнику и уставилась на него так, словно ожидала обнаружить там Марину Раскову собственной персоной.
– Товарищи! Я обращаюсь ко всем, кто храбро встал на защиту нашей Отчизны. Все мы знаем о наших мужчинах, которые героически сражаются на фронте изо дня в день. Мы, женщины, тоже сражаемся. Сотни тысяч советских женщин водят автомобили и трактора, изготавливают боеприпасы. В любой момент они готовы пересесть на военные машины и вступить в бой. Сегодня Государственный комитет обороны по инициативе товарища Сталина уполномочил меня сформировать несколько авиационных полков, состоящих из женщин, способных выполнять функции пилота, штурмана и обслуживать самолеты, а также тех, кто готов этому научиться. Мы призываем вас, наши сестры и дочери, выполнить эту задачу и встать в строй рядом с нашими мужчинами. Дорогие сестры, настала пора жестокого возмездия! Присылайте личные сведения в Министерство обороны на имя Марины Расковой. Я гарантирую, что прочту все ваши послания лично.