Ведьма-босс

– Доброго дня, обворожительная Шарлотта.

Ведьма передернула плечами и уставилась на смутный силуэт в переговорном зеркале. Ей никак не удавалось рассмотреть лицо молодого мужчины. Только и видно было, что он платиновый блондин, но это самый распространенный цвет волос у светлых магов, так что понять, к какой из стихий он принадлежит, оказалось невозможно. Вот если бы говоривший не собрал волосы в тугой хвост, она смогла бы рассмотреть цвет пряди у виска и тогда знала бы точное направление его магии, но зализанные назад волосы этого не позволяли. «Попандос», –

подумала ведьма и холодно кивнула в ответ на приветствие.

– Рад увидеть тебя вновь, – с иронией продолжил маг. – Определенно, ты стала еще красивее, чем в детстве.

– Мы встречались? – приподняла ведьма бровь.

– Давно. Но скоро мы будем встречаться ежедневно, моя дорогая невеста.

Ведьма только фыркнула на это заявление.

– Твой отец подписал контракт, так что до встречи, Шарлотта. Буду ждать с нетерпением и…

– Изыди, фантазер!

Ведьма резко перевернула зеркало и хмыкнула.

Очередной светлый претендент на ее руку и наследство. Надоели!

– Я сказал, ты выходишь замуж за одобренного ковеном кандидата! Мной одобренного! Я и так дал тебе слишком много свободы, Шарлотта!

Высокий светловолосый мужчина стукнул кулаком по столу так, что бумаги подпрыгнули.

– А я сказала: «Нет!»

Рыжая ведьма уперла руки в бока и притопнула ножкой в алой туфельке на высоченном каблуке.

– Шарлотта, я принял решение, и не тебе спорить! Ты ведь не желаешь, чтобы тебя вышвырнули из ковена?

– Плевала я на вас и на ваш светлый ковен, папочка!

– Ах так? – Маг резко успокоился и снисходительно посмотрел на непокорную дочь. – Значит, плевала… В таком случае даю тебе сутки, чтобы ты освободила помещение, в котором живешь и в котором у тебя салон.

И он отвернулся к столу, показывая, что разговор закончен.

– Не имеете права! Это бабкино наследство! А она в вашем лицемерном сборище высокомерных манипуляторов не состояла, между прочим!

– А ты хорошо читала завещание, дочь моя независимая? – вкрадчиво поинтересовался маг, даже не подумав обижаться на неприятную характеристику. На правду ведь не обижаются, не так ли? Ведьма нахмурила лобик и потерла кончик носа. – Вижу, не читала… а там так много занимательного написано мелким шрифтом. Во-первых, пока ты не замужем, наследство твое только до тех пор, пока ты принадлежишь нашей башне, а во-вторых, если ты не выйдешь замуж через год после окончания академии, то дом и лавка отходят следующему в роду. И что скажешь теперь?

– Шутите?

– Я знал, что ты не поверишь.

Глава светлой башни Сирана протянул дочери папку и с довольным видом уселся за стол, ожидая, когда чадо непутевое соизволит проникнуться и смириться.

Чадо внимательно прочло документ, заковыристо выругалось, засветило светлым благословением в кактус, отчего тот моментально зацвел мелкими и ужасно вонючими цветочками, после чего девица, пыхтя как рыжий и очень злобный ежик, плюхнулась в кресло для посетителей.

– И кого вы определили в смертники?

– Сына Пендиофокла Синполярийного.

– Чего? – Огромные зеленые глаза чада стали круглыми. – Чьего сына?!

– Главы ковена Фираны. Он давно желает породниться с нашей башней.

– Вы же враждуете! – возмутилась девушка.

–

Уже нет, и ваш брак послужит доказательством этого.

– Продал меня за благополучие башни? Как это ожидаемо от светлого мага! – презрительно фыркнула ведьма, но взгляд от сурового лица отвела.

Не хотелось получить светлым благословением по макушке.

– Не дерзи, дочь.

– А имя у этого женишка есть? – ведьма скептически скривила губки.

– Располинарий.

Рыжая ведьма несколько секунд смотрела на пытающегося не улыбаться мага, но все же не смогла сдержать хохот.

– Располинарий Симполярийный… Ой, не могу! Кто же так ненавидел бедолагу?

– У них в роду принято называть детей именами далеких предков, – безразлично пожал плечами мужчина. – Но не имя главное для светлого мага, для него главное – сила.

– И он силен? – спросила ведьма недоверчиво.

– Очень. Ему всего двадцать пять лет, а он уже старший инквизитор.

– Кроме этого у него есть достоинства?

– Симпатичен, родовит, богат. Что еще надо ведьме? Родишь ему сына-мага и будешь свободна.

– Как у вас все легко и просто, папочка, – прошипела ведьма, понимая, что спорить с главой ковена бессмысленно и, главное, бесперспективно.

– Ступай, дочь, срок тебе месяц.

– Так вы обо всем договорились? – ахнула рыжая ведьма.

– Конечно, – не поднимая глаз от бумаг, произнес маг. – Такие вопросы решаются заранее. Мы заключили договор, когда тебе исполнилось пять лет.

Когда ей исполнилось пять лет, они с матерью сбежали к темным.

– А если я ему не понравлюсь? – хмуро спросила ведьма.

– Виру платит тот, кто отказывается от свадьбы. И поверь, ты не хочешь знать размер откупных.

«Ну, это мы еще посмотрим», – подумала про себя ведьма и коварно усмехнулась.

После разговора с верховным магом светлого ковена, по злобной шутке мироздания являющегося моим отцом, я чувствовала себя мыльным пузырем, еще немного – и лопну от переполняющих эмоций. А поэтому домой не пошла, нервы требовали успокоения, а раздражение шептало, что следует срочно составить план спасения одной красивой ведьмы из лап семейной жизни со светлым магом. Где-то орала паника, требуя срочно купить билет на скорый дилижанс и бежать за три моря в темные земли к драконам, но гордость парой ударов отправила ее в нокаут.

Короче, моя любимая кофейня изрядно увеличила сегодняшнюю выручку, а ее владелец – лепрекон с трудновыговариваемым именем – лично поднес мне презент в виде коробки шоколадных конфет с миндалем. Зато после трех пирожных, большого шара мороженого и пинты кофе с карамелью я наконец успокоилась и перестала чиркать на салфетке изображения виселицы.

– Какая встреча! Ты ли это, малышка Лотта?

Позади раздался глубокий бас, и в кресло напротив осторожно опустился мой давний приятель Морис. Мы не встречались с тех пор, как я переехала из темного квартала в квартиру над лавкой, которая осталась мне от прабабки Лукьяны. Но за ту пару лет, что мы не виделись, минотавр совершенно не изменился, только стал еще шире в плечах, да в глазах появилась ленивая вальяжность уверенного в себе мужчины.