Чтение онлайн

Второй раз «Импрезу» Тарасова тормознули у пункта ДПС перед въездом в Брянск. Но и здесь всё обошлось без инцидентов, хотя у домика ДПС стоял джип «Шевроле» с нижегородскими номерами, явно принадлежащий операм ФАС. Однако сотрудники службы посчитали едущих в машинах Витязей своими коллегами и пропустили без лишних вопросов.

Ираклий позвонил друзьям в четыре часа ночи, когда обе машины остановились в тихом переулочке недалеко от дома в частном секторе Брянска, где жил «антиквар, продающий коллекцию фарфора».

– Как доехали?

– Нормально, –

ответил Тарасов.

– Спроси его, не зря мы сорвались? – проворчал Хмель. – Вдруг господин Чертков не клюнет на приманку?

– Никифор в чём-то сомневается? – спросил Ираклий, непостижимым образом уловив настроение Хмеля.

Тарасов покосился на друга, сидевшего на заднем сиденье.

– Он всегда сомневается, если есть причина. Он сомневается иногда и беспричинно. К тому же у нас не возбраняется говорить вслух всё, что человек думает. Демократия, сэр.

– Демократия – это нахождение приближённых решений неразрешимых задач.

Тарасов засмеялся.

– Что он сказал? – подозрительно спросил Хмель.

– Похвалил твои сомнения, – произнёс Глеб Евдокимович. – Конец связи. Начинаем работать.

– Но он гарантирует прибытие Акселя?

– Такие гарантии под силу разве что провидению. Будем надеяться, что он не ошибся. Тем более что я не помню, чтобы Ираклий когда-нибудь ошибался.

Хмель молча полез из машины.

Утро одиннадцатого сентября выдалось хмурое, холодное, но без дождя.

Владлен, запахнув плотнее куртку, обошёл рынок, присматриваясь к выставленным в палатках вещам. Тётка пожаловалась, что её старые осенние сапожки прохудились, и ему захотелось сделать ей приятное, купить в подарок сапоги.

Рынок в общем-то был небольшим, поэтому на обход его территории потребовалось всего двадцать минут времени. В конце концов Владлен купил сапожки, обменялся с обрадованной продавщицей парой шуток и направился внутрь крытой части рынка, где продавались колбасы, свежее мясо, сыр, молоко и творог. На сухолицего высокого мужчину, наблюдавшего за ним из-за спин покупателей, Владлен внимания не обратил.

Купил молоко, попробовал на вкус творог: он любил посуше, зернистый, твёрдый, – выбрал творог нужной кондиции. Можно было уходить. Но вспомнилось, что мёд кончается, и он поплёлся искать продавцов этой сладкой благодати.

С рынка Тихомиров вышел уже в начале одиннадцатого, держа в руках пакеты с покупками. Машину для походов на рынок Владлен предпочитал не брать, чтобы не переживать за её сохранность. Да и до дома тётки пешком можно было дойти за пятнадцать минут.

Он пересёк базарную площадь, миновал здание милиции, потом старый Дом культуры, выбрался в сосняк между улицами Ближней и Школьной. Сосняк считался охраняемой зоной отдыха и не застраивался, хотя со всех сторон был окружён особняками.

Мысли свернули к двенадцатой главе романа, в которой герои отдыхали в лесу, на берегу озера под Тверью. Показалось, что лес должен быть именно таким – чистым, высоким, торжественно-тихим

и величавым. Вспомнилась пословица: в сосняке – веселиться, в березняке – жениться, в ельнике – удавиться. Владлен улыбнулся. Он и сам не слишком любил тенистые и мрачно-торжественные ельники, где избегали селиться даже грибы.

Что-то прозвенело в воздухе, будто пролетел комар.

Владлен оглянулся и увидел идущих за ним мужчин: высокого, в летах, старика с длинным костистым лицом и трёх парней мрачного вида. Рука автоматически потянулась к мобильнику.

Молчаливая группа ускорила шаг.

Владлен нажал кнопку вызова Онуфрия, помня его наставления, пошёл быстрее. И остановился как вкопанный, увидев перед собой того самого старика с лошадиным лицом. Оглянулся. Парни были уже почти рядом, а старик, шедший с ними, оказался теперь впереди.

– Тихомиров? – процедил сквозь зубы старик.

– Абрамович, – огрызнулся Владлен, лихорадочно соображая, что делать.

Он уже понял, что его обнаружили чёрные силы, о которых его предупреждали волхвы, но самостоятельно справиться с группой «чёрного спецназа» не мог. Ситуация складывалась абсолютно негативная.

– Писатель, – усмехнулся старик. – Мы тебя искали, а ты вон где оказался. Только зря из Воронежа убёг, у нас руки-то длинные.

– Пора их укоротить, – снова огрызнулся Владлен.

– Ну-ну, – качнул головой старик, окидывая его презрительно-насмешливым взглядом. – Нашему б теляти вовка б зъисты. Ну, чего стоите? – глянул он на парней. – Кончайте с ним, только тихо.

В тот же момент Владлен метнул в старика пакет с продуктами, вторым – с сапогами – наотмашь ударил ближайшего «добра молодца» в камуфляже и бросился бежать.

Его неожиданная атака произвела эффект.

Старик машинально поймал пакет, парень в камуфляже отшатнулся, и оба потеряли несколько драгоценных мгновений. А поскольку Владлен вовсе не был интеллигентным хлюпиком и спортом занимался всерьёз, догнать его мог бы только спортсмен, занимающийся спринтом.

– Олухи царя небесного! – процедил Харитон Кобяга; это был он. – За ним!

Парни из подразделения «Стикс» бросились в погоню, но их кондиции в этом виде спорта не превосходили возможности Владлена, и он в течение пяти секунд оторвался от них на десяток метров. А затем за его спиной начали происходить какие-то события, топот преследователей стих, и Владлен оглянулся.

Парней осталось уже двое. Один из них лежал на траве под сосной, обнимая ствол. Двое других пытались отбиться от какого-то вихря, обходившего их то справа, то слева, и достали оружие – пистолеты с насадками бесшумного боя. Но вихрь мешал им стрелять и вскоре выбил из рук пистолеты и уронил обоих на землю. Лишь когда он остановил вращение, Владлен разглядел человека. Это был знакомый Онуфрия Павловича по имени Дмитрий.

Сам Онуфрий в этот момент беседовал со стариком. Точнее – бился с ним насмерть, хотя и на другом физическом плане – в сфере магических воздействий и операций.