Веда
Шрифт:
— О! — Оживился он. — Мы уже думали об этом. Вы всегда были символом и мудростью нашего острова. Нашей Гипербореи. — С некоторой тоской сказал он, называя свою родину, ту, что отказалась от него. Да и от других то же. — Лебединой девой, дочерью Морского царя. И мы хотим. Нет! Мы вас просим принять на себя эту ответственность и здесь, в Веде. Будьте нашей царевной — Лебедью.
Все люди, находившиеся возле капища с ожиданием смотрели на нее.
— Разве не для этого вы сюда шли? — Добавил Добрило.
Его последняя фраза положила конец всем сомнениям Медусы.
— Хорошо,
— Да, мы говорим от лица всех.
— Тогда я готова вам помогать. Но у меня есть просьба. — Богиня вздохнула. Это был самый важный момент. — Я хочу несколько изменить обычаи, что бы не смогла повториться то, что случилось на нашей с вами родине.
— Мы готовы, богиня, что нужно сделать?
— Раньше, когда вы обращались ко мне за советом, то никто больше не знал, ни просьбы, с которой приходили, ни решения, что я принимала. Теперь же я хочу, что бы все решалось гласно. Необходимо присутствие людей. Всех тех, кто захочет прийти. Вы согласны?
— Что же, это и впрямь не по обычаям, но вы как всегда правы и смотрите дальше нас. Таким образом никто действительно не сможет исковеркать ваши слова. Я поговорю с остальными. Однако же, у нас есть к вам сразу же одно дело. Да и народу достаточно. Если конечно сами обратившиеся согласны с такими условиями. — Он посмотрел на молодую пару, стоявшую несколько обособленно. Вроде вместе, но в то же время, отдельно друг от друга.
— Да? — Медуса собралась. Ведь это было ее первым делом в новом Городе. И оно должно положить начало новым отношениям. Действительно дать почувствовать, что они нашли себе новый дом.
— У нас, точнее у этих молодых людей возник спор, точнее одно недоразумение. Эти двое. — Добрило подтолкнул поближе к богине парня с девушкой. — Любят друг друга. Но вот незадача. Храбр является местным жителем, а Любава пришла вместе с нами. И у нас разные обычаи. Они никак не могут договорится, когда же справлять свою свадьбу.
— И что же вас смущает? — Медуса обратилась непосредственно к парочке.
— У нас всегда свадьбы справлялись весной. — Любава оказалась посмелее своего суженого. — А Храбр настаивает на осени. Не могу же я нарушать заветы предков. И он говорит то же.
— А ты что скажешь? — Богиня посмотрела на парня.
— Я ее очень люблю, но не могу в этом уступить. — Насупился парень. — Как же можно весной, когда у меня земля?
— А ты пытался ей все это объяснить? — Медуса сразу поняла, что он имеет ввиду.
— Да Любава и слышать ничего не хочет. — Расстроено махнул рукой Храбр.
— Любава, как ты думаешь, почему наши предки справляли свадьбы именно в это время, а не в другое?
— Но как же, ведь когда приходит весна, то природа, сама жизнь обновляется. А осенью наоборот все увядает.
— Так, а как мы собирали урожай, ты это помнишь?
— Да, конечно, два раза в год. А при чем здесь это? — Девушка честно отвечала на вопросы, но при этом не забывала бросать на богиню недоумевающие взгляды.
— Смотри. У нас был совершенно другой климат. Действительно, мы собирали
Любава задумалась.
— Скорее всего, они бы согласились, что это правильно.
— Ну так ты согласна? С этой проблемой разобрались? — Богиня посмотрела на ребят. Те дружно кивнули. — А как же вы раньше то справляли?
— Да кто как. Все как то сумели договариваться, только эти двое оказались слишком упрямы. Но теперь мы действительно видим в ваших словах резон. Так и будет. — Добрило поклонился, признавая правильность ее решения.
— Госпожа.
Медуса обернулась. Перед ней предстал старец в длинной белой рубашке. И, что привлекало внимание в нем — это была длинная седая борода. Раньше богиня не видела такого, ведь у них наоборот считалось, что лицо должно быть чистым, без растительности. В целях гигиены.
— Что, удивил? — Волхв, (а что это был именно он богиня ни минуты не сомневалась.) понимающе улыбнулся.
— А разве это так заметно?
— Да нет. Просто я уже общался с Артемидой. Она то мне и рассказала, что ваши мужчины не носят бороду. У нас же так не принято. Конечно, такой, как у меня ты редко у кого увидишь, разве что у других волхвов, колдунов или знахарей.
— И для чего же она вам нужна, если это только не профессиональная тайна.
— О, мы считаем, что борода — это значит богатство Рода, что каждая волосинка связывает владельца бороды с одним из предков.
— Теперь ясно. Вы ведь Стоян. Я не ошиблась? — Медусе было очень интересно познакомиться с человекам, о котором так отзывалась Славуня.
— Уже слышали.
— Да, мне рассказали, что вы пытались вразумить людей не опасаться проклятия.
— Именно пытался, это точно сказано. — Он погрустнел и тяжело оперся на свой посох, который до этого момента богиня как то не замечала. — Никогда не надо пытаться. Надо или сделать, или не делать вообще. У меня не получилось. А это значит, что я сам недостаточно верил в свои слова. Или не понимал чего то.
А ведь Славуня права, очень интересный человек.
— Стоян, а почему вы не стали богом. Я же вижу, что вы можете.
— Могу, но не хочу.
— Неужели?
— Так ведь надо кому — то и с людьми оставаться. Наши боги очень хорошие. Они все делают для нас. Но все же они уже другие. Им хочется вперед и вверх, а люди за ними же не поспевают. Я тоже когда то был таким. Но потом понял, что мой путь другой. Оставаться здесь, на земле. Это мой выбор. Запомни это, юноша.
Окончание было столь неожиданным, что богиня какое то время не могла понять, к кому обращается волхв, ведь они были здесь вдвоем. Все остальные люди давно уже разошлись по своим делам. Медуса обернулась. И конечно же увидела Баюна. Он жадно ловил все слова Стояна.