Вечность, Полубота Алексей

Вечность

на обложку

Полубота Алексей

Шрифт:

Мне снится край болотных слёзИ чахлых низеньких берёз.Там бесприютный ветра войНад одинокою сосной.Там неумолчные ручьиО камни бьют тела свои.Там к спинам грозных валуновПрижалась беззащитность мхов.Там редко птица пролетит,Тот край пустынен и сердит.Там редко утренней поройРассвет ласкается с землёй.1995 г.

«Я

любил тебя, как солнце…»

Я любил тебя, как солнценад вершиной снежной сопки.Мне тогда казалось: вовсеотступил полярный мрак.Я любил тебя, как небобезответно-голубое.Даже если громко крикнуть,в тишине потонет крик.Я любил тебя, как рощувьюгой скрученных берёзок,в их стволах заиндевелыхобещание весны.Я любил тебя, но знаешь,может, лучше, что осталасьты холодным ярким солнцемнад заснеженной судьбой.

Родителям

На ослепительном снегуНи пятнышка, ни тени.Спят облака, как на бегуЗастывшие олени.Знакомый с детства снежный край!Край замерших просторов,Где в тишине собачий лайМерещится озёрам.Где редкий куст увяз в снегу,Валун – старик угрюмый,При ярком солнце и в пургуСвои лелеет думы.

«Он заплакал опять…»

Он заплакал опятьНад гранёным стаканом.«Я умею летать!» —Крик в отчаяньи пьяном.Было в кухне темно,Надрывалась гитара,Ухмылялся в окноЖёлтый лунный огарок.«Я умею летать!» —Он кричал и грозился.«Я умею летать!Не гляди, что напился».Матерился и вновьОн стонал над стаканом…Уж мутилось окноПредрассветным туманом.А хозяин молчал,И, скрывая неловкость,Всё помешивал чай,Что казалось издёвкой.«Что молчишь?! Отвечай!» —Проревел и смутился,И погас, как свеча:«Извини, я напился».В предрассветную хмарьОкунулся, шатаясь.Наклонялись дома,На шаги отзываясь.1994 г.

«Мне страшно оставаться одному…»

Мне страшно оставаться одному —Опять ходить по каменному дому.Давай поговорим про свет и тьмуИли пойдём к кому-нибудь другому.Давай, давай заварим крепкий чайИ в сотый раз послушаем кассету,Там, где поют про дождь и про печаль,Иль лучше ту, где девочки и лето.Послушай, разве можно так спешить!С

тобой друг друга нет у нас важнее!Давай, давай споём мы от души,И, может быть, она похорошеет.Один. Опять от стенки до стеныСчитаю вечность нервными шагами,И тусклый блеск разорванной струныВстаёт перед уставшими глазами.1993 г.

Серые сны

Серые комнаты душат меня,Здесь электричество вместо огня,Здесь равнодушие каменных стенК трепету вен.Серые плиты панельных домов,Серые запахи серых ветров,И в небе полночном вместо луныСерые сны.Где же ты, где ты, старушка луна?!Серая съела тебя пелена?!Хищный туман выползает из губПепельных труб.Что же мне делать, о чём же мне петь?!Я не хочу в этом всём умереть!Снова над городом ночь, и лунаЕле видна.

Сфинкс

Неразгаданный сфинкс! над забвеньем столетийБудет холодно твёрд твой невидящий взгляд.И в пустыне умрёт обжигающий ветер,И далёкое солнце устанет сиять,Лишь один ты послужишь примером твердыне…Но, расплатой за вызов всесильным векам,Словно выводок змей, расползутся морщиныПо тяжёлому лбу и уставшим щекам.1994 г.

Всходы

Мне по душе сейчас всё больше входы,А выход, есть ли, нет, – найду потом.Так по весне взрывают землю всходы,Разбуженные солнечным дождём.Им надо неба, голубого неба,Заместо влажных, вязких пор земли,Они не знают, что зовутся хлебом,И что в июле вся земля в пыли.Они не верят, что плоды созреютИ что потянут тяжестью к земле.Весь мир для них и облака белеют,Как будто паруса на корабле.Прекрасный мир, прекрасные стремленья,А где-то снова точат старый серп,Который видел столько поколений,Который уничтожил столько вер!И всё же неба, голубого неба,И что с того, что в мире есть серпы?!Чем становиться перезрелым хлебомУж лучше пасть под лезвием судьбы.1995 г.

Сегодня я увидел…

Сегодня я увидел солнце,Снимая со стены гитару.Сегодня я увидел солнце —Оранжевый морозный парус!Сегодня я увидел небо,А может, это было море,В котором было много снега,Дымящегося на просторе.И ещё я увидел город,Его стены, как снежные скалы.Этот город пел и был молод,И солнце ему подпевало.1996 г.

«Там, где горы-великаны…»

Конец ознакомительного фрагмента.

1 2 3