Чтение онлайн

У Меня кружилась голова. Вся жизнь Моего Сына прошла у Меня пред глазами. “Петр, приду­майте что-нибудь, ведь Учитель ваш пить хочет”. — “Сейчас. Иоанн, Иаков, Учитель пить хочет”. — “Да, Петр, но видишь, воины не подпускают никого близ­ко к Нему”. Тут подошел сотник Шемо. “Учитель, Спаситель наш, на, пей”. — “Спасибо, Шемо”. Мно­гие люди плакали и кричали: “Прихвостни, так вы платите за добро, которое Он преподносил каждо­му из вас”. — “Уймитесь”. В ход шли плети.

Ирод, Иродиада и Соломия закрылись в опочи­вальне. “Отец, Бог нас не простит, останови, оста­нови, пожалуйста, спектакль шутов земных”. — “Знаете, я успокоился, Он говорил людям, что через

три дня воскреснет и вернется снова сюда. Мне ка­жется, не нужно переживать”. — “А муки и страда­ния Его, как все понять?” — “Не знаю, не знаю. Бог ведь не я, Бог — Он”. — “Ну, Антипа, не будет нам прощения, ибо на нашей совести это второе преступ­ление”. — “Да, на вашей — второе, я невиновен”.

Варавва уже находился у подножья святого мес­та. Выпив вина, он громко заплакал: “Господи, Гос­поди, как мне будет трудно прожить эти три дня и три ночи. Что ж можно сделать, где мои люди?” — “Варавва, успокойся, ты не изменишь ничего”. Он вскочил, осмотрелся, вокруг никого не было. “Да что со мной?” Стал прислушиваться, но так ничего и не услышал, кроме криков плакальщиц. “Неужели со мной тоже Бог говорит?” — “Да, Варавва, именно Бог”. Он немного отбежал от того места. “Нет, не уходи, смотри все до конца”.

Первым на гору взошел Симон Кириенянин и по­ложил крест на землю, и вот появился Иисус. Ва­равву начало трясти и колотить, когда он увидел рядом с Ним Сафаита. “Ну, гад ползучий, не уви­дишь ты воскрешения Господа Нашего, клянусь этим местом”.

Иисус был одет в новый хитон. Воины Сафаита сняли его и яростно разорвали, бросив в небольшую лужицу. На само распятие Я не смотрела. Ученики наблюдали всю ту картину. Я слышала лишь толь­ко стоны и душераздирающие крики, ибо вместе с Иисусом был распят молодой юноша по имени Аден. Третий же крест не занимал никто. “То мое место, — подумал Варавва, — и я не откажусь от него”. Я рассказываю те подробности, о которых не говорит­ся в Библии, то, что говорю — Моя Истина, истина Матери Божьей.

“Мать Мария, Мать Мария”, — предо Мной сто­ял Давид. “Сыночек ты Мой, не смотри на это”. — “Мать Мария, посмотри на небо, вон туда”. Я посмотрела и обрадовалась, увидев огненный шар. Моя рука невольно потянулась к перстню, но, не успев прикоснугься к нему, Я услышала: “Мария, не делай этого. Сейчас сверкнет молния и загремит гром, небо померкнет, ибо дух Иисуса будет возвра­щен в Царствие Мое”.

Через несколько мгновений так все и произош­ло: гремел гром, в кромешной темноте сверкали молнии — Дух Иисуса был на Небесах. “Мария, Ты выдержала все испытания и сейчас посмотри вок­руг себя”. Я видела убегающую и кричащую толпу безумцев, они метались из стороны в сторону, ища для себя спасительное место, но не находили его. Темень не давала им его найти. К распятому Иисусу подошел Корнилий. “Да, Учитель, действительно Ты был Бог и Сын Отца Своего, и я с нетерпением буду ждать третьего дня”.

— “Давид, а где Иосиф?” — “Он ушел к Пилату и скоро вернется”. — “А Ученики где, Я их не вижу в мраке.” — “Да вот они все рядом стоят, молчат и смотрят на тело Наставника Нашего”.

Иосиф вошел к Пилату и увидел неправдоподоб­ное: тот корчился в судорогах. “Иосиф, что тебе нуж­но?” — “Понтий, разреши мне снять тело Нашего Бога с креста”. — “Снимай и побыстрей предай Его земле”. — “Да, Понтий, склеп уже готов”. — “Иосиф, что творится вокруг?” — “Это Всевышний тоскует о Сыне Своем и предупреждает нас о том, что каж­дый ответит за содеянное”. — “Иосиф, но ведь Иисус вернется”. — “Да разве можно вернуться туда, где живут нелюди, но то уже Его дело, чисто Божье, но не наше.

Будем надеяться на лучшее”. — “Иосиф, у склепа вход прикройте огромной глыбой”. — “Все сделаем, Понтий”.

Начало появляться солнце, и Я увидела, что сто­яло много людей, которые оплакивали Моего Сына, потому что верили Ему и не испугались страха Бо­жьего. Лишь священников не было, ибо им Он гово­рил: “Не ведаете, что творите”. Пришел Иосиф. “Ма­рия, вот видишь, разорвали новый хитон, Иисус просил меня собрать всю ткань и сохранить”. — “Иосиф, делай все то, что Он говорил тебе”. Иосиф собрал все лохмотья вместе. “Мария, о чудо, смот­ри, она снова стала новой. Господи Ты, наш Иисус, значит, Ты жив и скоро придешь к нам”. Все начали радоваться и снова плакать от радости.

“Петр, пусть Ученики снимут тело Сына Божье­го, настоящего Бога. Только быстрее снимите Его!” — “Сейчас, Иосиф”. Тело положили на плащаницу. “Ма­рия, пусть женщины омоют тело Его, и я завер­ну Его в плащаницу, отнесу в склеп, нам нужно спе­шить, ибо время летит быстро”. Огромная глыба скрыла вход в гроб Господен.

— “Мария, бери Давида, да и всех женщин, и идите ко мне”. — “Сейчас, Корнилий”. — “Мать Мария, мы будем у Иоанна, найдешь нас там”. — “Хорошо, Петр”. — “Все ступайте”. — “Иосиф, а ты?” — “Нет, я доведу все до конца, ибо не все просьбы Господни я выполнил, ступайте с Богом”.

Варавва вернулся к Осии. “Варавва, что, солнце упало на землю? Почему было так темно?” — “Осия, когда тебя распнут, то оно будет светить, как и све­тило, тебе все понятно?” — “Наверное. А почему молнии сверкали, гром гремел, а дождя не было?” — “Да, дождя не было, но слез было больше, чем воды после какого-либо дождя. Распяли Бога, но еще один крест стоит свободный — в мою честь его ос­тавили”. — “Так может, пойдешь и сам себя там порешишь?” — “Нет, сначала я кое-кого порешу, свершив тем самым благородный суд, и сам приду к тому кресту”. — “Что ж, давай, давай. Смотрю на тебя, ты пропиваешь свой ум”. — “Ум, может, и про­пиваю в пьяном угаре, но душу свою сохраню”.

Сафаит после всего свершенного отдыхал, но мысли делали свое дело: “Что я натворил, неужели действительно Иисус был Сыном Божьим? Ведь сам видел, что небо померкло, да и ткань разорвалась надвое, что же со мной будет теперь?” Он вышел на улицу, казалось, что весь Иерусалим вымер. Ни еди­ной души не было видно. Снова вернулся в свою опо­чивальню: как же все понять? Да, Он творил чудеса, исцелял, но вот где “луна”, опускавшаяся на землю? От кого она и кем послана была? Неужели я глупость сотворил, хотя глупостью и не назовешь, то похле­ще. Если Он был Богом, значит, я виновник смерти Его, и мне должно быть наказание, но когда и ка­ким образом оно придет ко мне? Если Он был не Богом, значит, получается, что я снова становлюсь виновным, ибо я убил невиновного человека, кото­рого очень скоро забудут, но как тогда жить мне? Ведь сколько я загубил таких в своей тюрьме…”

“Варавва, вот твой нож”. — “Осия, ты когда-либо пробовал человеческое мясо?” — “Варавва, ты что, хочешь меня съесть?” — “Нет, Осия, ты слишком ху­дой. Мне сейчас нужен здоровый и сытый человек”. — “Варавва, вот у меня есть баранина, ешь”. — “Нет, Осия, не то, ибо барашек не виновен ни в чем, а я же буду есть виновного”. — “Фу, какая мерзость”. — “Да, Осия, ты прав — мерзость из мерзости, а все святое находится в склепе, и дай Бог, чтобы все было так, как говорил Иисус. У меня всего-навсего оста­нусь два дня. Сегодня вечером я уйду не на грязную работу, а на очищение души своей ради всего свято­го и в честь моего Бога и близкого мне человека”.